Если Рита села на свой любимый конек, то успокоить ее было фактически невозможно. Анжела даже не стала говорить, что она с Габби уже много лет не была так дружна, особенного с того момента, когда они стали учиться в разных школах, у них появились разные друзья, а, следовательно, совершенно разные интересы. Она ни в коем случае не собиралась обвинять Габби, что рядом с ней стояли самые близкие для нее люди — ее собственные сестры, лучшие подруги, сестра ее жениха — они были подружками невесты.

И Анжела сморщила нос, подумав, что, на самом деле, это было очень, очень хорошо, что она не стала одной из подружек Габби, потому что она точно бы добровольно не согласилась надеть это смешное, как сахарная глазурь, платье. Не говоря уже о том, что она была на четыре или пять дюймов выше, чем самая высокая из подружек невесты, и она выглядела бы и чувствовала себя, да еще и в этом платье ужасно неловко, стоя рядом с ними.

Вместо этого, благодаря изысканным вещам, которые ей купил Ник и уверенности, которую он привил ей за последние месяцы, она чувствовала себя спокойной и красивой впервые в своей жизни.

Анжела стояла со всеми остальными гостями, когда невеста двинулась к алтарю, и она чувствовала взгляды, которые бросали на нее ее сестры, сидящие за ней. Она надеялась, что ни одна из них не увидят красную подошву на Лубутенах, и подумают, что фирменная эмблема на ее сумке от «Шанель» была подделкой. Она слышала их шепот во время самой процессии и музыки, и предположила, что они очередной раз перемывали ей кости.

Но она забыла о своих сестрах именно в тот момент, когда увидела счастливое, светящееся лицо Габриэллы. Из всех свадеб, на которых она присутствовала достаточное количество раз, Анжела поняла, что никогда не видела более красивую, более очаровательную невесту, чем ее двоюродная сестра. И, совершенно неожиданно она с сожалением подумала, что это не она невеста, а Габби, и что у алтаря поджидает не ее Ник, а жених Габби непривлекательный, по ее мнению, жених.

Она заволновалась от столь неожиданной и нежелательной своей реакции. Началась свадебная месса, и она заняла свое место, Анжела твердо пыталась взять себя в руки, думая, что впала в сентиментальность, поскольку со всех сторон ее окружали кружева, цветы и парил ошеломляющий дух романтики. Она не хотела замуж… по крайней мере, не так быстро, не хотела плыть по проходу в большом, пышном белом платье и вуали, не хотела обмениваться клятвами и кольцами с Ником, обещая любить и чтить друг друга всю оставшуюся жизнь.

Да, но она представляла свою свадьбу с Ником, в панике подумала она, и если уж быть честной перед самой собой, скорее всего, она думала об этом с самого начала, когда впервые увидела его. Конечно, она проделала замечательную работу, убедив не только Ника, но и себя, что была полностью счастлива имеющимися отношениями, что не хочет и не ждет ничего большего. Но все это было ложь, и в глубине души она всегда знала. Если бы Ник попросил ее выйти за него замуж или предложил переехать к нему, она была бы безумно счастлива, она была бы самой счастливой женщиной во всем мире. Она тут же бы согласилась с большой охотной, готовая с радостью принимать от него любые несущественные знаки внимания, которые он изредка ей дарил. Но она согласилась стать его рабыней, его подстилкой, благодарная за каждую минуту, которую могла провести с ним.

По идеи она должна почувствовать к себе полное отвращение, должна рассердиться или чувствовать боль, потому что Ник относился к ней без особого уважения. Но при следующем вздохе она поняла, что если бы ей пришлось опять выбирать, она бы с радостью выбрала тоже самое. Она приняла все правила Ника и примет их снова, независимо от того, сколько боли и печали она пережила за эти месяцы. Все это стоило того, чтобы хотя бы один час провести с ним. Она пожертвовала бы всем — своей семьей, своими друзьями, своей гордостью, чтобы быть с Ником, как можно дольше.

* * *