И все именно на нее и смотрели, чуть ли не с открытыми ртами, начиная от ее родителей, когда она спускалась по лестнице в их доме.

— Боже мой, где ты взяла это платье? — задыхаясь спросила мать. — Разве оно… не слишком короткое на свадьбу?

Анжела пожала плечами, мужественно стараясь казаться спокойной.

— Оно не совсем короткое, мам. Не забывай, что я такая высокая, что на мне все кажется на несколько дюймов короче.

Рита неодобрительно перевела свой взгляд на ее ноги.

— А почему такие высокие каблуки? Ты и так похожа на каланчу по сравнению со всеми остальными девушками. В этих туфлях ты даже выше мужчин. Тебя ни разу не пригласят на танец.

Анжела закатила глаза.

— Ну и что? В конце концов, мне не пятнадцать лет, и я не иду не на школьные танцы.

Рита с отчаяньем всплеснула руками.

— Как обычно, ты всегда должна отличаться от всех нас. Никто не наденет платье такого цвета или такую короткую юбку. Я могу представить, что скажут о тебе твои тети.

У Анжелы почти крутилось на кончике языка, что ей совершенно наплевать, что ее наряд может раздражать ее теток, а тем более, что они скажут о ней. За эти годы несомненно ее тетушки сказали о ней много ужасных и кошмарных слов.

Но эти выходные и так были напряженными, и ей совсем не хотелось начинать спорить с матерью, поэтому она держала рот на замке. К счастью, ее милый, молчаливый отец пришел ей на помощь, как он собственно всегда и поступал в течение многих лет.

Он нежно поцеловал ее в щеку, игнорируя недовольный взгляд Риты.

— Ты выглядишь прекрасно, Энджи, — заверил он ее. — Как кинозвезда. Все будут смотреть не на невесту, а на мою маленькую девочку.

Рита фыркнула.

— Маленькую? В этих распутных туфлях она выше тебя, Джино. И не забивай ей голову глупостями. Конечно, все будут смотреть на Габриэллу. Она будет великолепной невестой. Такая милая девушка, а какой хороший парень, за которого она выходит замуж.

Анжела еле сдерживалась, чтобы не сказать матери, что эти «распутные туфли» из кремовых ремешков, на самом деле, были от Кристиана Лубутена и стоили тысячу долларов, и были куплены в «Нейман Маркус», фешенебельном магазине в Сан-Франциско. Но она продолжала держать свой рот на замке, не желая говорить своим родителям, что весь ее наряд стоил Нику гораздо больше, чем ее семья могла позволить себе тратить на одежду.

Короткое кружевное платье-футляр цвета морской волны было от «Валентино», кремовая стеганая сумка на плечо от «Шанель». А на шеи было новое колье в стиле чокера из жемчуга с бриллиантовой застежкой в центре и такие же серьги. Платье, если уж говорить честно, существенно обнажало длинные, загорелые ноги, но оно было одно из самых красивых, самых изысканных, которое она когда-либо видела.

Свадьба была спланирована и подготовлена со всей тщательностью, как и все предыдущие, на которых она присутствовала все года. Ее кузины и кузены, как правило, конкурировали друг перед другом так же, как ее мать и тети, каждая из них пыталась получить перевес хотя бы в одно очко при каждой вечеринке по случаю Дня рождения, свадьбы, детскими праздниками. Анжела взяла с одного стула причудливо напечатанную свадебную программку, сопрано напевало «Аве Мария» на хорах, гости продолжали прибывать, в конце каждой деревянной скамьи красовалась прекрасная цветочная композиция, семь подружек в воздушных, цвета лепестков роз платьях и венках из таких же роз, с одинаково уложенными волосами, стояли поджидая невесту.

Рита переживала несколько недель, что Анжелу не попросили стать подружкой невесты.

— Я не понимаю. Я хочу сказать, что в детстве вы очень дружили. Габриэлле должно быть стыдно, что она не попросила тебя. Но ты тоже виновата, Анжела. Тебе стоило больше прикладывать усилий и поддерживать с ней связь вместо того, чтобы проводить все свое время с друзьями из университета или с девушками МакКиннон.