— Я не много помню о ней, она умерла, когда мне было около шести лет, но из того, что мне рассказывали, ей не нравилось, как мама обращалась с моим отцом, как она управлялась с ним, принижала его, всегда затыкала рот. Между двумя женщина всегда чувствовалось напряжение, и моя мать отказывалась иметь с ней что-либо общее.

Ник сжал ее плечо.

— А ты похожа на нее? На твою бабушку?

— Очень. Она была высокой, как и я, как мой отец. И красивая, действительно, реально красивой. У меня есть фотография ее, на которой она была красиво одета, с уложенными волосами и макияжем, она выглядела почти так же, как Софи Лорен.

— Я хотел бы увидеть эту фотографию когда-нибудь. Я могу только представить, как сильно ты похожа на нее. — Он нежно провел губами по ее щеке. — На самом деле, именно так я хочу одеть тебя в какой-нибудь вечер, как самую сексуальную, фигуристую, итальянскую богиню экрана.

Она ухмыльнулась.

— Мне нужно набрать еще десять фунтов, прежде, чем меня можно будет считать фигуристой. Но у меня нет идей на этот счет. Я никогда не весила в своей жизни столько, сколько сейчас и я действительно не хочу прибавить еще один фунт.

— Хорошо, согласимся на сексуальную итальянскую богиню экрана. Это значит, что твои сестры не похожи на Изабеллу?

— Даже ни капли. Они выглядят точно так же, как моя мать, низкорослые, пухленькие с волнистыми каштановыми волосами, если их поставить втроем, то они могут сойти за тройняшек. Поэтому я выделяюсь, как больной палец, когда нахожусь рядом с ними. К тому времени, когда мне исполнилось девять, я уже был выше, чем они.

— Твои сестры занимались спортом, как и ты?

Анжела фыркнула.

— Боже, нет! С Марисой случился бы припадок, если бы она упала в грязь или ее волосы растрепались бы, в то время как Дианна заплакала бы, если бы в нее попали мячом или ее кто-то слишком сильно толкнули. Кроме того, моя мать предполагала, что спорт не для девушек, поэтому отдала их в балет. Мои сестры командуют над своими мужьями, точно также, как мать над отцом, история повторяется. — Она вздрогнула. — Ужасно наблюдать, как разворачиваются события. Я не хотела бы совершить такую ошибку с браком. Если я вообще когда-нибудь выйду замуж.

Ник молчал довольно долго, и она мысленно пнула себя за то, что упомянула слово «брак». Но он не выглядел раздраженным или разозлившимся, скорее всего задумавшимся.

— Что насчет детей? — наконец спросил он. — Ты хочешь семью?

— Честно говоря, я не знаю, — призналась она. — У меня было такое несчастливое детство, меня отдавали в детский сад, или я была с няней, или у родственников, фактически полностью игнорируемая матерью, когда она не могла найти кого-нибудь, чтобы оставить меня с кем-то, поэтому у меня нет модели для подражания, знаешь ли? Не думаю, что я много знаю о воспитании детей. И учитывая мои паршивые гены, я, вероятно, испортила бы все.

— Сомневаюсь, — мрачно произнес Ник. — В тебе есть способность к любви и состраданию, Ангел. Думаю, ты бы стала полной противоположностью суки с холодным сердцем, которой была твоя мать.

— Возможно. Но я не задумываюсь об этом в ближайшее время. В отличие от моей матери, я не позволю ничему встать на пути реализации своей мечты. Я закончила университет, играла в олимпийской команде, устроилась на работу по своей профессии.

— Они гордятся тобой?

— Сомневаюсь в этом. О, мой отец, вероятно, гордится, но он скрывает все в себе, мало этого выражая. Но никто из них не был в восторге, когда я поступила в Стэнфорд, и не позвонил, чтобы поздравить меня, когда команда выиграла золотую медаль.

Он нахмурился.

— Не позвонили тебе? Разве они не присутствовали на Олимпиаде, чтобы смотреть игру?

Она отрицательно покачала головой, отвернувшись, чтобы он не увидел столь очевидную боль в ее глазах.

— Нет. Я даже не уверена, что кто-то из них смотрел игру по телевизору. Мои родители тогда отправились в круиз по островам Греции, поэтому ни одна сестра не смогла бы приехать на игру без мужа и детей на буксире. Лорен хотела приехать, но ей предложили стажировку тем летом, которая может быть один раз в жизни, я заставила ее принять ее.

Ник скользнул рукой в ее волосы, подняв ее голову, и стал поцеловать ее слезы.