— Я сказал, что мне не нравится причинять боль, наказывать или унижать, — продолжил он. — Но в кинки вещах есть легкий бондаж и повязка на глазах.

— Легкий?

Смех Ника прозвучал коварно, может даже лукаво.

— Интересно, не так ли? Ну, мой привередливый Ангел, легкий бондаж будет включать шелковые веревки или шарфы, может кожаные манжеты на подкладке. Другими словами, никаких цепей, веревок или чего-то еще, что могло бы оставить следы на такой прекрасной коже.

Он притянул ее руку к губам, нежно лаская кожу на внутренней стороне запястья.

— Доверься мне. Привязывая тебя к кровати, связывая руки и ноги, чтобы ты не могла двигаться, а затем завязать глаза — это гораздо больше, чем отдать мне контроль над тобой. Ты, таким образом, доверяешь мне доставить тебе удовольствие, чтобы я мог сосредоточиться исключительно на тебе.

Она закрыла глаза, слишком устав от всего, что произошло за последние двадцать четыре часа, чтобы справиться еще и с этим.

— Может… — прошептала она.

Он снова сжал ее руку.

— Не спеши, Ангел. Мы доберемся туда. Кстати говоря, мы приехали.

Они только вошли в квартиру, успев запереть за собой дверь, и Ник грубо толкнул ее к стене, отчего ее голова стукнулась о твердую поверхность дерева. Она не успела выдохнуть, как он опустился на колени, приподнял ее платье вверх и начал сосать клитор, зажав между губами.

— Ах, Боже.

Она с отчаяньем схватилась за его волосы, синхронно двигая своими бедрами с голодными, хищными движениями его губ и языка. Он засунул глубоко два пальца, и она мгновенно кончила, бесконтрольно судорожно сжимаясь вокруг его пальцев.

Она чувствовала себя такой слабой и неустойчивой, ее ноги дрожали на высоких каблуках, и она боялась, что в любой момент они подогнуться. Но Ник то ли не заметил, то ли сделал вид, что не заметил, потому что он засунул свой язык внутрь ее входа, помогая себе пальцами, раздвигая ее внутренние половые губы, чтобы войти еще глубже. Второй оргазм был в два раза сильнее первого, и если бы она не хватала его за волосы, словно ее жизнь зависела от этого, она бы, однозначно, рухнула бы на пол. Она так сильно зажмурилась, боясь, что может упасть в обморок от волн удовольствия, которые продолжали накатывать и заставляли вибрировать все ее тело.

Ник взял ее за запястья и осторожно убрал ее руки со своих волос.

— Еще одна минута, Ангел, и я подумал, что ты вырвешь с корнем у меня волосы. — В его голосе слышались нотки восторга и страха, когда он взял ее руки в свои.

Она покраснела, щеки стали такими же горячими, как и нижняя часть ее сильно стимулированной плоти.

— Прости, — пробормотала она, зарывая лицо ему в шею, цепляясь за него. — Я думала… я боялась…

— Я понял, Ангел. Я не позволил бы тебе упасть. И… — хрипло добавил он, — я понял это прямо в ресторан. Ты слаще любого десерта в мире. Лично убедился.

Он долго и жестко ее целовал, прижимая к стене своим большим и твердым телом, пугая своей огромной увеличивающейся эрекцией, трущейся о ее голую киску. Мускусный сладкий вкус ее соков был у нее на губах и языке, она застонала под давлением его поцелуя.

Она ахнула, он неожиданно перекинул ее через плечо и перенес к кровати, хотя расстояние было слишком маленьким, бросил ее на матрас, не задумываясь о тактичности. Не теряя ни минуты, он стал стаскивать с нее платье вверх через голову, следуя своим возбужденным взглядом по ее обнаженному телу.

— Даже красивее, чем я помню, — начал он раздеваясь. Он достал несколько презервативов из кармана брюк и бросил их на тумбочку. — Мне нужно будет оставить здесь коробку. Может даже несколько.

Глаза Анжелы расширились, когда он голый мускулистый возвышался над ней, его член показался ей еще больше и более ужасающим, чем в первый раз. Она облизала губы, раскрыв рот в ожидании.

— Позже, — сказал он, раскатывая презерватив. — На самом деле, я собираюсь много времени провести с тобой сегодня вечером, обучая тебя, что мне нравится. Но сейчас, я хочу сделать то, что хочу, Ангел. То, что я хотел с тех пор, как увидел тебя в первый раз.

По одной он поднял ее ноги к себе на плечи, все еще в высоких белых шпильках.

— Соедини лодыжки у меня на шее и держите их так, — приказал он. — Не разъединяй, пока я не скажу.