Они мгновенно влюбились, вернее, наверное, испытывали больше похоть, проводя остаток недели вместе. Со съемками своего сериала следующего сезона, Шина последовала за Роджером обратно в Нью-Хейвен, где они продолжили свою страсть. А затем произошли два события, причем почти одновременно, которые изменили все — сериал Шины отменили, и она обнаружила, что беременна.

Она умоляла Роджера жениться на ней, поклявшись отказаться от карьеры актрисы, чтобы стать полноправной женой и матерью. Они сбежали, решив не сообщать родителям до тех пор, пока не поженятся. Конечно же было вполне предсказуемо, что у его отца снесло крышу, но ни одна из угроз или оскорбительных замечаний не смогли убедить Роджера аннулировать его необдуманный брак. Время и сама судьба в дальнейшем позаботились об этом вопросе сама.

Чрезвычайно амбициозный и намеренный, как можно быстрее продвигаться по карьерной лестнице, Роджер стал проявлять нетерпение и раздражение к Шине, к отсутствию у нее хотя бы базового образования, и к ее нежеланию играть роль преданной жены, к ее небрежному и безответственному отношению, в роли матери. С другой стороны, Шина быстро заскучала, сидя дома и исполняя роль жены и матери, поскольку лишилась всех ее знаменитых друзей в Калифорнии, ей не хватало захватывающей, гламурной жизни. И когда Нику было всего два года, его родители развелись не слишком по-доброму. После развода финансовое положение Шины улучшилось, но соглашение о совместной опеке Ника для нее было не столь щедрым.

Ник остался в Бостоне со своим отцом, который через небольшой промежуток времени женился повторно, на этот раз на коллеге-адвокате — амбициозной, умной женщине, которая понимала и поддерживала быстро развивающуюся карьеру Роджера. Ник оставался в основном на попечении нянь, потом был отправлен в ту же самую элитную частную школу, которые закончили его отец и дедушка, и подвергался точно таким же правилам и контролю, которые терпели они в свое время. Но когда он стал достаточно взрослым, чтобы выражать свои желания, Ник восстал против этих правил и против контроля. Роджер обвинил своего сына в непокорности из-за плохих генов, которые он унаследовал от Шины, и подавил непокорность Ника, установив еще больше правил. К тому времени, когда Ник пошел в старшие классы, он считал дни до своего восемнадцатилетия, когда он сможет самостоятельно принимать решения и контролировать свою собственную жизнь.

Первое, что он сделал, готовя свое освобождение, спокойно сообщил Роджеру, что он не собирался идти по семейным стопам — поступать в Йель и в последствии становиться адвокатом. Роджер в безмолвном шоке пялился на сына, его единственный ребенок объявил, что он поступить в Стэнфорд, который любезно предоставил ему спортивную стипендию, и что он будет специализироваться на финансах. Роджер, конечно, запротестовал, крича и угрожая, почти набросился на сына, который теперь был выше его на несколько дюймов и в весе превосходил более, чем на тридцать фунтов. Но все его крики и выпады ни к чему не привели в конце концов, потому что Ник напирал на него своей физической мощью, Роджеру ничего не оставалось, как с раздражением поднять руки, капитулируя.

С этого момента Ник стал создавать свои собственные правила, контролирующую его собственную жизнь, и в течение последних двадцати с лишним лет никто никогда не пытался бросить вызов или подчинить его своей воле. Ни его учителя, ни его тренеры, ни его работодатели. Правила помогали, потому что Ник всегда приходил в класс, на тренировки по футболу или в офис более чем полностью подготовленным, тщательно выучив урок, план игры или вливания инвестиции, и тем самым завоевал уважение своих начальников и коллег.

Роджер, конечно, потом еще много раз пытался вновь утвердить свой контроль над своим единственным сыном, но каждый раз признавал свое поражение, хотя уже и не в такой любезной манере. Что касается матери Ника, это была совершенно другая история. Потому что, если его отец был помешанным мудаком на контроле, который жил своей жизнью согласно архаической, передающейся из поколения в поколение семьи, «книге правил», то Шина впадала в полный восторг от нарушения каждого из этих правил, которые он нарушил.