Сердце замерло на мгновение, когда Эмили повесила ключи обратно. Всего на секунду, потому как, когда она повернулась, сердце снова застучало, как бешеное – она бросилась к французским дверям веранды. Продолжая тонуть в пучине горя, Эмили распахнула их и вышла на холодный ночной воздух. Содрогнувшись от ветра, принесенного океаном, Эмили закуталась в жакет и направилась вверх по склону сразу за домом сестры, поднимаясь по видавшей виды деревянной лестнице.

На его поиски не ушло много времени, и когда она его увидела – дыхание перехватило. Как и говорила Лиза, он сидел на скамейке у самой пристани, исходящие от причала отблески света освещали его. Он был похож на ангела, только вот Эмили точно знала: он в аду. При виде океана и мужчины, которого она любит, капельки пота выступили на её лбу. Ветер раздувал волосы, и Эмили подняла руки ко рту, делая глубокий вдох и пытаясь найти в себе смелость, так необходимую, чтобы подойти к нему. Где-то между воспоминаниями о том, что они были вместе, и о том, кем всегда собирались быть, она нашла эту смелость. С того времени и по сию минуту Гэвин, возможно, и был маленькой частью её прошлого, только она отчаянно нуждалась в том, чтобы он заполнил каждую секунду, минуту и час её будущего, и она ни за что не позволит ему уйти. Не может. Она отказывается.

Ухватившись за ржавые металлические перила, она начала медленно спускаться, пульс ускорялся с каждым сделанным шагом. К тому моменту, как она ступила на песок, Гэвин, поймав её взгляд, встал со скамейки. В мгновение Эмили замерла, дыхание сбилось. Волны поднимались, ударяясь о пристань, а Эмили смотрела, как он идет к ней. С руками в карманах, с прикованным к ней взглядом, Гэвин остановился в нескольких шагах. Несмотря на разделявшее их расстояние, Эмили чувствовала, как горит его сердце, и необъяснимую связь между ними.

– Я люблю тебя, Эмили Купер. – Остановился, посмотрел на землю, потом снова на неё. – Думаю, я любил тебя уже до того, как узнал о твоем существовании. – Его голос был таким тихим, что Эмили едва могла его расслышать. Он подошел ближе, нежным прикосновением накрыл её щеку, голубые глаза изучали её. – Чертовски уверен, ты была в моих мечтах еще до того, как вошла в мою жизнь. Я почувствовал это, когда впервые тебя увидел. Ты вросла в меня. Завладела моим сердцем и никогда уже не отпускала. Даже если ты должна была, я бы тебя не отпустил. Не смог бы. Что-то в тебе было… Родным. И это так охренительно сильно пугало меня, Но каким-то образом я понимал: мы нужны друг другу. Я никогда не был парнем, который верит в какие бы то ни было проявления судьбы. Думал, это сентиментальная фигня, о которой женщины читают в романах, но просидев сегодня здесь несколько часов, я начал думать о нас с тобой. О нашем романе. О нашей истории. – Снова замолчал, наклонил голову, вытирая слезу, сбежавшую по её щеке. – Ты знала, что я собирался поехать вместе с Тревором в ту поездку в Огайо, когда ты училась в школе?

– Да, – прошептала она. И хотя нервы стаи успокаиваться, она не была уверена – было ли это его прощанием. – Оливия рассказала.

– Точно. – Подойдя ближе, обхватил рукой её талию и впился в её губы. – Ты никогда не должна была быть с Дилланом. Ты всегда должна была переплестись со мной, только судьба прервала нас ненадолго. Этот малыш может и не мой, но он кусочек чего-то, в чем я нуждаюсь в своей жизни. Что-то, что я приму, даже если надолго ушел. Я не шутил, говоря: хорошее, плохое и что-то между. Просто это наше… Между нами сейчас. – Короткий всхлип сорвался с губ Эмили, и, да видит Бог, сердце Гэвина разбилось. Оттаяло. – Стоя сегодня здесь перед тобой, даю слово мужчины, твоего друга и твоего возлюбленного – если этот ребенок не мой, я буду любить его не меньше, чем люблю ангела, носящего его. Не могу сказать, что не боюсь, потому что это было бы ложью, а я обещал, что никогда не стану тебе врать. Я до смерти боюсь, и знаю, ты тоже. Так что, мисс Купер, если ты простишь меня за то, что повел себя, как гребаный мудак, оставив тебя одну, пока приводил свою голову в порядок, – следующие несколько месяцев ты и я будем абсолютно до смерти напуганы вместе. Не важно, что будет впереди, – мы со всем разберемся. По рукам?