Поскольку её кулинарные познания ограничивались приготовлением лапши быстрого приготовления или «Mac-n-Cheese»^[5], Эмили понимала, что стоит научиться чему-нибудь на кулинарных курсах. Учитывая, что у Гэвина был личный шеф-повар для приготовления большинства блюд, удивляло, что он прекрасно понимал, что делает. Впрочем, не впервые то, что делал или говорил Гэвин, её шокировало. Её заполнило теплое чувство спокойствия. Диллан никогда для них не готовил. Они всегда ужинали где-то. Не то чтобы ей не нравилось, когда её некоторым образом баловали, но она любила те мелочи, которые делал Гэвин. Каким-то образом, наблюдая, как Гэвин достает из холодильника бутылку белого вина и наполняет их бокалы, Эмили поняла, что он собирается заполнить её жизнь вот такими вот мелочами, которые значат гораздо больше, чем то, что когда-либо мог дать ей любой другой мужчина. В это короткое мгновение она улыбалась. Затем реальность того, из чего будет состоять сегодняшний вечер, снова атаковала каждый ее нерв. Она поежилась, сожалея, что солгала ему. Сглотнув, она сделала глубокий вдох и встала на ноги.

Она прошла на кухню и остановилась позади Гэвина, стоявшего у плиты. Обвила руками его талию, встала на носочки и положила подбородок на его плечо.

– Не знала, что ты готовишь. Ты становишься все сексуальнее и сексуальнее.

В этот момент он усмехнулся:

– Погоди. Я думал, что я шмекси? – он подцепил кусочек пасты в кастрюле и протянул назад, чтобы покормить Эмили.

Она взяла ее в рот.

– Шмекси? – спросила она, жуя, и немного смутилась. – Это твое новое словечко?

Обернувшись, Гэвин поднял бровь, его глаза были полны веселья.

– Нет, куколка. Оно твое с тех пор как ты перебрала с алкоголем, – он поцеловал её в макушку. – И я думаю, что это очень шмекси.

Она посмотрела на него и улыбнулась:

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, но собираюсь просто принять это к сведению.

– Умница, – сказал он, уголок его рта слегка приподнялся. – Пойди присядь, шмекси. Все будет готово через минуту.

– Шмекси, – улыбнулась Эмили. – Что ж, чем я могу помочь, мистер Шмекси?

– Отнеси это на стол, – он взял корзинку чесночного хлеба со стойки.

– Это все? – спросила она. Прошла и села за стол. – Больше нет ничего, что я бы могла для тебя сделать?

Улыбаясь, Гэвин облокотился о стойку и скрестил руки на груди.

– Как ты можешь заставить такой простой и невинный вопрос звучать так сексуально?

Нацепив улыбку, Эмили уперла руки в бока.

– Может, это дар?

Гэвин закусил губу и направился к ней. Остановившись в дюйме от нее, он прошептал ей на ухо:

– В таком случае, могу ли я его распаковать?

Дыхание Эмили стало рваным от ощущения близости его мягкого голоса.

– Сначала ты должен поесть.

– Видишь? Ты только что снова это сделала, мисс Купер. – Он поднял руку к её шее. Запустил пальцы в её волосы, и глаза его отражали – Эмили не могла ошибиться – желание. – Ты знаешь, я люблю есть… На десерт.

Жар охватил Эмили, оседая в животе. Господи, он становится почти неотразимым. Выдохнув воздух, который задерживала все это время, Эмили покачала головой:

– Вам, сэр, необходимо учиться самоконтролю.

Пытаясь проявить свой самоконтроль, но все больше концентрируясь на том, какой драматический поворот приобретает разговор, Эмили отошла и села на стул.

С легким чувством шока в глазах Гэвин смотрел на неё секунду, а затем вернулся к плите:

– Ты исчерпала весь самоконтроль, который у меня когда-либо был. – Гевин помешал пасту и добавил туда немного томатного соуса. – Но ты это уже знаешь.

Правда. Это ударило ей прямо в лицо. Она знала, что он не может контролировать себя рядом с ней, и, несмотря на то, что испытывала то же самое на самых разных уровнях, именно в этот момент она никак не могла примириться с тем, что он хочет её. Не могла примириться с собой. Вопрос разорвал воздух, прежде чем она успела задуматься о нем:

– Почему ты выбираешь меня? Ты можешь иметь любую женщину, какую только захочешь. Почему я?

Повернувшись, Гэвин нахмурился:

– Почему я не должен хотеть тебя, Эмили?

Она пожала плечами:

– Потому что во мне абсолютно ничего нет. Я слабохарактерная во стольких вещах, а ты… Ты сильный. – Эмили замолчала, поерзав на стуле. – Ничего во мне не подходит тому, что тебе нужно или чего ты заслуживаешь.