– Да… На самом деле, я бегло говорю по-французски. У меня очень талантливый язык. – Он припал к её губам, чуть-чуть дразня. – Но это не то, о чем бы ты еще не знала. Люблю воображать о тебе в белых чулках, хотя, должен признаться, предпочитаю видеть тебя в черных.

– Я думала, здесь ты предпочитаешь меня обнаженную. – Она снова хихикнула, когда Гэвин застонал. Наклонив голову, когда он начал прокладывать дорожку из поцелуев к её шее, Эмили заметила, как вода на газу начинает закипать. – Все закипает, – хрипло выдохнула Эмили. Ощущение его губ на ключице послало разряд удовольствия по позвоночнику.

– Уверен, так и есть. Я уже производил на тебя такой эффект. – Голос Гэвина вибрировал на коже Эмили, когда он начал расстегивать пуговицы её блузки. – Помнишь, я делаю с твоим телом то, что никто больше не может.

Несмотря на то, что была очень и очень возбуждена, Эмили ничего не смогла с собой сделать и громко засмеялась. Гэвин выглядел прелестно смущенным, но в этот момент вся нервозность разом обрушилась на неё, и она уже не могла остановиться.

Нахмурив брови, Гэвин посмотрел на неё вопросительно. Он убрал руки от её блузки, в то время как истерика продолжалась.

– Что? – его рот изогнулся в полуулыбке. – Я не профессионал, но, думал, мы были на чертовски правильном пути.

Эмили положила ладошки ему на грудь:

– Я говорила о воде на плите. Ты правда думаешь, я бы стала использовать слово «закипает», чтобы описать то, что ты делаешь с моим телом?

Гэвин моргнул:

– Это была попытка заставить меня чувствовать себя лучше? Если так, ты ужасно провалилась.

Эмили игриво поджала губки, запустив пальчики в его волосы:

– О-у, я задела эго моего мужчины?

– И не единожды, – заметил он. Словно огонь, животный голод зажег каждую его клетку, влияя на её. Он наклонился к её уху, и голос понизился до медленного шепота: – Но не беспокойся… Моим возмездием будет твоя прекрасная погибель.

Его обещание окутало Эмили, словно шелк. По телу побежали мурашки, когда он прижался ртом к её скуле, и от желания все внутренние мышцы напряглись. Придерживая рукой её затылок, Гэвин впился в её губы. Практически оставив её без дыхания, он зарылся пальцами в её волосах, настойчиво целуя, а потом все резко прекратилось. Пытаясь прийти в себя после страстного порыва его более чем изысканной тактики, Эмили слышала, как он давится смехом. Гэвин прошел на кухню. Как в тумане, Эмили рухнула на кожаный диван, сняла туфли и бросила их на мраморный пол.

– Эмили, – позвал Гэвин.

Голова все еще кружилась, она сглотнула и сделала глубокий вдох:

– Гэвин.

– Я просто заставил твое тело закипеть, сладкая, – подметил он с поднятой бровью и ухмылкой. – Будет ли верно сказать, что такого же результата сегодня достигну и я, когда твое обнаженное тело будет прижиматься ко мне?

Понимая, что мужчина, смотрящий на нее, ни много ни мало увлекающий, возбуждающий, сильный и всепоглощающий, Эмили просто кивнула. Его слова выбили её из колеи. Он улыбнулся той самой улыбкой, которая зацепила её в самый первый день, и направился на кухню.

Он открыл коробку пасты и бросил ее в кипящую воду. Поднялся пар, окутывая его. Включил еще одну конфорку, налил в сковороду немного оливкового масла и положил туда пару кусочков куриной грудки, обваленных в муке. Помыв руки, он достал из шкафчика две тарелки. Расслабившись, Эмили удивлялась, с какой легкостью он передвигается по кухне. Он справлялся со всем этой фигней. Он был, словно Эмерил^[4], разве что еще невероятно горяч и, несомненно, натренирован. Учитывая то, что он целыми днями сидел в офисе, нет другого объяснения тому, что его тело оставалось в роскошной форме. Эмили скользнула взглядом по выцветшим джинсам, идеально сидевшим на его подтянутой талии. Она скромно поглядывала, как при каждом его движении мышцы играли под черной футболкой. Он был таким непринужденным, и все же таким сильным. Стало любопытно, знал ли он об этом.