– Прогуляемся по нашим воспоминаниям, – он ласково поцеловал её, всасывая нижнюю губу между своими зубами. – А когда закончим, отправимся в наше будущее. Гэвин потянулся за холщевой сумкой, доставая кусочки их прошлого. Первая частичка – ракушка, привезенная им из Мексики. Поднеся её к уху Эмили, собирался поощрить её слух. – Слышишь это?

– Да, – выдохнула Эмили, вслушиваясь в далекий океан. – Это ракушка?

– Ракушка. О чем она тебе напоминает? – спросил он, касаясь её губ своими.

Эмили старалась дышать, когда его вторая рука ласкала её спину.

– Напоминает о Хэмптонсе.

– Близко, – прошептал Гэвин, убирая раковину. – Это из нашего времени, проведенного в Мексике. Время, которое начиналось отвратительно, но закончилось очень хорошо. Не согласна?

Эмили улыбнулась, и воспоминания о сладко-горьком времени затопили сердце. В поисках его губ она наклонилась вперед и, почти попав в цель, поцеловала Гэвина в нос.

– Да, – она охватила руками его плечи. – Спасибо за это воспоминание.

– Спасибо за то, что поехала за мной, – тихо ответил он. Снова полез в сумку. Доставая арахисовую шелуху, Гэвин подумал, что вспомнить об этом ей будет немного сложнее. Поднес её к носу Эмили, испытывая её обоняние. – Вдохни.

Эмили вдохнула аромат арахиса:

– Арахисовое масло? – спросила, наморщив лоб. – М-м-м, я знаю, что мы любим использовать взбитые сливки, но не припоминаю арахисового масла, Блейк. Ты что, путаешь меня с другой женщиной?

Гэвин усмехнулся, накрывая свободной рукой заднюю часть её шеи. Притянул её лицо, оказываясь всего в дюйме от неё.

– Никогда. Но вы близки, мисс Купер, в скором времени миссис Блейк. Я бы съел с твоего тела всё тебе известное. У тебя есть мое обещание использовать тебя в качестве сэндвича с арахисовым маслом и желе.

Эмили улыбнулась:

– Откуда это?

– Черт бы тебя подрал, женщина. – засмеялся Гэвин. – Может это поможет. – Он запустил шелухой ей в волосы.

Эмили отпрянула:

– Ты только что бросил что-то мне в волосы?

– Ага. И что ты сделаешь? – Гэвину хотелось бы, чтобы Эмили увидела его хитрую улыбку, когда он расставил руки на ковре позади себя. – Моя игра. Мои правила. Смирись с этим.

– С ума сошел, – хихикнув, заключила Эмили. Найдя, где запуталась шелуха, на ощупь вытащила её из своих волос и наугад запустила её туда, где, как надеялась, находилось его лицо. Она отлетела от головы Гэвина и ударилась о каменное покрытие камина. – Бейсбольная игра. – просияла Эмили. Найдя его плечи, схватила их и притянула к своей груди. – Хотя игра была отстойной, потому что твои Янки побили моих Пташек, это воспоминание я никогда не забуду.

– Надрали им задницы, – поддел её Гэвин, доставая из сумки ещё одно воспоминание. Эмили вздохнула и покачала головой. Улыбаясь, Гэвин подумал, следующее воспоминание взбудоражит её осязание, и был чертовски уверен, она узнает его в ту же секунду, как почувствует. Взяв её за руку, положил ей на ладонь бутылочную крышку и увидел, как в ту же секунду засветилось её личико.

– Мой любимое, – прошептала Эмили, целуя крышку. Потянулась, чтобы поцеловать какую бы то ни было часть его, какую только сможет найти. Попав в место над скулой, улыбнулась. – Бутылочные крышки на всю жизнь?

– Всегда, – ответил Гэвин, направляя её губы к своим. Целовал её ласково, наслаждаясь тем, как эта девочка нашла такой маленький жест таким великим.

– Можно теперь снять повязку? – почти умоляла Эмили.

– Терпение, маленькая, – ответил Гэвин, доставая из сумки два последних воспоминания. Вкус будет следующим чувством, которое он вызовет. Гэвину было интересно, вспомнит ли Эмили разговор, который всё это вызвал. – Открой рот, – прошептал Гэвин, терпеливо наблюдая, как она раскрывает свои потрясающие полные губки. Открыв крышку маленького контейнера со сливками и пакетик сахара, он положил оба изумительных лакомства на её розовый язычок. Прежде чем Гэвин успел вдохнуть, Эмили каким-то образом нашла его рот. Губы отчаянно сливались в сливочно-сахарном поцелуе. Языки танцевали, как одно целое.

– Я знаю, что это, – мурлыкала Эмили.

– Правда? – целовал её глубже, каким-то образом умудрившись поднять их с пола. Взяв её на руки, как жених носит невесту, он продолжал искусно атаковать её губы.