– Эй-й, – практически заверещала Оливия, проскользнув в пентхаус. – Где мой крестник?

Пробежав рукой по волосам, Гэвин улыбнулся и закрыл дверь:

– Он спит.

– Ой, да хватит уже, – нахмурилась она, бросая свою сумочку на столик при входе. Продолжая дуться, прошла в гостиную и раздраженно плюхнулась на диван. – Каждый раз, как я появляюсь, он спит.

Глядя на неё смущенно и вместе с тем озорно, Гэвин покачал головой:

– Лив, это то, что малыши делают лучше всего. Они спят. – Она закатила глаза столь же драматично, как Сара Бернар. Гэвин опустился в мягкое кожаное кресло с подголовником. – Тебе не интересно, согласилась ли Эмили выйти за меня? Удивлен, что ты не спросила об этом в первую очередь.

Оливия снова закатила глаза:

– Пф-ф. Я не задаю вопросов, ответы на которые мне уже известны. Она никоим образом не могла отказаться, а если бы отказалась, я бы отшлепала её по заднице, скрутила и похитила бы для тебя, и на законном основании усыновила бы того замечательного малыша, который, кажется, впал в перманентное состояние спячки. Вы двое качаете его наркотой?

У Гэвина челюсть отпала, хотя он не был полностью уверен, отчего. Вещи, которые сказала Оливия, шокировали бы и серийного убийцу перед походом в газовую камеру.

Поднявшись на ноги, Оливия прикусила щеку, всем своим видом показывая, что находится в глубоких раздумьях.

– К разговору об обколотых спящих малышах: пойду разбужу его. Тётушке Лив просто необходимо немного любви Ноа.

Гэвин пожал плечами:

– Тебе решать. Предупреждаю тебя: не важно, насколько сильно ты ему нравишься, для него ты станешь самым худшим из всех зол, если посмеешь прервать его сон.

– Попытаю счастье, – съязвила Оливия, спеша в комнату Ноа.

Немного погодя Гэвин услышал вопли Ноа, наряду с Оливией, пытавшейся его успокоить. Гэвин усмехнулся и решил, что это идеальное время, чтобы собраться к ужину. Да, Оливия сама наслала на себя такое, и Гэвин был чертовски уверен – Ноа продемонстрирует свою чистейшую и бесконечную обиду.

– Так куда именно ты меня ведешь? – Эмили вглядывалась в обстановку, когда Гэвин замедлился на Таконик-Паркуэй. Несмотря на то, что в воздухе витал мартовский холод и деревья еще не зацвели, Эмили никогда не перестанет удивляться тому, как город, кажется, растворяется под силой восхитительной природной палитры. Линия яркого Манхэттенского горизонта исчезала, оставаясь вдали, и суровость перерастала в умиротворение. Обнимавшие дорогу горные валуны разительно отличались от сумасшедших джунглей, в которых они жили. Эта часть Нью-Йорка отчасти напоминала Эмили Колорадо. Такие разные, они всё же всегда хранили в себе теплоту дома.

– Сюрприз, – ответил Гэвин, включая правый поворотник. Заглянул в зеркало заднего вида, прежде чем съехать на обочину. Припарковался, улыбнулся, и, наклонившись, оставил на губах Эмили ласковый поцелуй. – Единственное, что тебе нужно, это завязать глаза. – Не сказав больше ни слова, он распахнул дверь и вышел из машины. Эмили непонимающе уставилась на его изящную решительную фигуру, подходящую к её стороне машины. Боже, он великолепно выглядел в своем английском черном костюме от Армани, хрустящей белоснежной рубашке и с непринужденно сексуальными «только что трахался» волосами. Он открыл дверь с её стороны и достал из заднего кармана брюк ранее упомянутую повязку на глаза. Взяв её за руку, помог Эмили выбраться из машины, и его улыбка игриво сочилась озорством. Он спрятал её в своих руках, закрывая от холода, из динамиков доносилась акустическая версия композиции «Find me» группы Boyce Avenue. Минуту он смотрел в её глаза, покачиваясь в такт музыке.

– Дежавю, – мечтательно произнесла Эмили. Она имела в виду последний раз, когда они вот так танцевали на обочине дороги в Мексике. – Вы очень привлекательны, мистер Блейк. – Гэвин лениво ей улыбнулся, и она вздернула бровь, пока ее непонимание росло с каждой секундой. – Что ты задумал?

Прежде чем она успела моргнуть, Гэвин накрыл её глаза шелковой повязкой. Прижался губами к её ушку. Тихий вздох вырвался у Эмили, когда Гэвин почти невесомо провел пальцами вдоль её скулы. Его голос звучал мягко, заставляя тепло растекаться по её коже:

– Мы сыграем в игру. И нет, это не двадцать вопросов, куколка.