– Позволь кое-что объяснить тебе, Гэвин, – сказал Диллон с холодной и зловеще тихой усмешкой, – игра изменилась, говнюк. Теперь все будет по моим правилам. Первое правило игры. Ты и моя прелестная бывшая садитесь в свою долбаную тачку и встречаетесь со мной в кафе «Big Daddy’s Diner» на Южной Парк Авеню между девятнадцатой и двадцатой улицами. Правило второе: выкинете что-нибудь забавное, и я сразу же звоню копам, чтобы сообщить об инциденте пару месяцев назад. Буду в кафе через тридцать минут. Если вас там не будет через сорок, попрощайся со своей свободой.

Линия оборвалась, монотонный гудок шепотом обещал месть для Эмили.

Дышать…

– Помни, о чем я тебе говорил, – сказал Гэвин, бережно обвив рукой талию Эмили. Его крепкое тело защищало её от бешеного февральского ветра, мечущегося по городским улицам. – Не разговаривай с ним, вообще. Даже не смотри на него.

Дрожа всем телом, Эмили кивнула. Глаза привыкали к мерцающей красно-желтой неоновой вывеске перед входом в забегаловку. Гэвин открыл дверь, и его хватка инстинктивно усилилась, когда он осматривал кафешку в ретро-стиле 1960-х годов. Взглядом пробежался по виниловым кабинкам пастельных тонов и прищурился, увидев Диллана в дальней угловой кабинке. Тут же Гэвин принял боевую готовность. Пульс подскочил, кровь в венах ускорила бег. Образ того, что этот хрен сделал с Эмили, предстал в голове Гэвина так же ярко, как и в тот день, когда она ему все рассказала.

– Вас двое? – спросила молоденькая официантка в джинсах и футболке с логотипом кафешки, её бойкий голос гармонировал с буйной атмосферой.

– Нет. Мы встречаемся кое с кем, и он уже здесь, – он кивнул головой в сторону Диллана. – Спасибо.

Улыбнувшись, она умчалась и заняла место за хромированной стойкой.

Гэвин переплел их с Эмили руки и повел к Диллану.

– Помни, ничего не говори. Позволь мне разобраться с этим. – Он почувствовал влажность её кожи и остановился, заглядывая в обеспокоенные глаза. Сердцебиение замедлилось на секунду, но с этим пришла разрушающая боль. Наклонил голову и поцеловал её мягкие губы. – Я люблю тебя.

Эмили сглотнула, нервы били по внутренностям:

– Я тоже тебя люблю.

Чувствуя раздражение и мысленно называя Диллана всеми возможными словами в словаре, Гэвин подошел к кабинке, впиваясь в него взглядом. Нацепив нахальную улыбку, Диллан сидел, прислонившись спиной к стене и закинув ноги на мягкие сиденья. Гэвин зашел в кабинку первым, удостоверившись, что встал прямо напротив него.

Не глядя ни на одного из них, Диллан пялился на главный вход:

– Прикольное местечко, да? – голос звучал пугающе монотонным. – Нельзя винить детей в том, что они проглатывают это дерьмо. Я имею в виду, только гляньте на все эти мультяшные логотипы. – Он опустил ноги на деревянный пол и повернулся лицом к Гэвину и Эмили. – Все эти коробки с хлопьями винтажные, между прочим. Эта еда одна из лучших в городе. Может, когда ребенок достаточно подрастет, приведем его сюда для милой семейной прогулки. Как думаешь, Эм?

Эмили подпрыгнула, когда кулак Гэвина грохнул по столу. Столовые приборы и приправы дрогнули от удара. Локтем Гэвин облокотился на стол, пальцем тыкая в Диллана, Эмили видела, как выступили вены на его шее.

– Слушай меня, мать твою, – зарычал Гэвин, глаза зажглись убийственной злобой. – Меня не волнуют твои правила. Я разорву тебе пасть собственными зубами, если снова заговоришь с ней.

Явно не впечатленный угрозами Гэвина, Диллан усмехнулся. Он ни на секунду не отвел глаз от Эмили. Скрестив на груди руки, он произносил слова сбивчиво, почти переходя на шепот.

– Нет, друг мой. Мы все будем играть по моим правилам. И я скажу, почему. – Он перевел свой взгляд с Эмили на Гэвина и прищурился, словно голодный волк. – У меня давняя дружба с одним человеком, который служит в Департаменте полиции Нью-Йорка. Эти парни очень близки с нашими местными судьями. Достаточно упоминания третьего лица о попытке удушения – и семь лет. Я могу пойти дальше и заявить также о попытке убийства. Не знаю, сколько раз ты… Трахал мою бывшую, пока мы были вместе, но учитывая тот факт, что у тебя есть ничтожный шанс быть отцом маленького ублюдка, чертовски уверен, ты возненавидел бы десяток лет существования за пределами штата. Оранжевый не твой цвет.