— Сейчас тебе песню поставим хорошую! — улыбнулся Лешка, который весь вечер колдовал с техникой. — Хочешь «Миражи»?

— Давай! — Маринка тряхнула головой и вышла в центр зала. Заиграла музыка.

Она запела. И вдруг «въехала» в то, что поет, — где-то на втором куплете. Как будто о себе самой пела: ты нашел моложе, чем я… у тебя другая семья… Запела она так пронзительно, что гул в зале стих, и даже крепко спавший последние несколько часов Соловьев проснулся и обалдело посмотрел на нее. «Что же это было, скажи? Миражи… Ты нашел моложе, чем я…»

— Маринка, прекрати! Невыносимо! Это ты нашла моложе, чем я! — выкрикнул вдруг Димка.

«У тебя другая семья…»

— Нет, это у тебя другая семья!

Давясь слезами, Голубева допела. Раздались бурные аплодисменты и крики «браво».

— Как вы классно спели дуэтом! — сказал Лешка.

— Маринка, супер! Еще! «Морячку»! — хлопая и пританцовывая, прокричал Весельцов.

— Или «Белые розы»!

— «Владимирский централ»!

— Нет, ничего больше! Кому-то очень не нравится, как я пою! — сказала она и, пристально посмотрев на Димку, отдала микрофон и ушла.

Странный получился вечер… Сплошные миражи. Бывают в жизни такие моменты, когда как будто сходятся воедино тысячи нитей, и давным-давно запутанные узлы получают неожиданную развязку, и по ходу завязываются новые, еще более трудные. И при этом все происходит так стремительно, что не успеваешь даже сообразить, что к чему, чтобы не наделать ненужных ошибок…

Несколько дней после этого вечера Маринка была сама не своя. Потрясений было сразу несколько: Димка, полысевший, в поношенном свитере и все же остающийся по-прежнему родным, Борька с его странными намеками и грустным взглядом, Ирина Николаевна, эта странная тетрадь в клеенчатой обложке, в которую совершенно незнакомый человек записывал десятки строчек о ней. А она просто ездила когда-то в автобусе и даже не подозревала о его существовании… Маринка думала об одиночестве каждого из них в толпе, о непонятной связи, которая соединяет разных людей. На фоне этого даже безобразное поведение Весельцова казалось ей мелочью.

После вечера встреч Маринка имела довольно тяжелый для нее разговор с Ильей. Сын ходил суровый, задумчивый и погруженный в себя без всяких видимых причин.

— Мама, скажи мне честно, я сын дяди Димы, да? — спросил он ее за ужином в отсутствие Весельцова.

— Что ты говоришь? — Маринка поперхнулась чаем.

— Мама, ты мне только честно скажи. Я отцу ничего говорить не буду. Клянусь. Я хочу знать правду.

— Нет! Ты сын своего отца. Не шути так больше, — попыталась закончить этот разговор Маринка.

— Почему же я так похож на него? Я наблюдал за ним… Он такой же нервный, как я, даже ходит так же… У папы ничего такого нет.

— Ты тоже заметил? Это сложно объяснить, сын…

— Мама, но почему ты его любишь столько лет? Он же старый, лысый, и свитер у него грязный! Что ты в нем нашла?

— Когда мы встретились впервые, он был совсем другим, — сказала Маринка проникновенно, вдруг осознав, что уходить от разговора бессмысленно. — Он был такой, как ты, — высокий, светлый, веселый. У него было большое будущее. Это сейчас он изменился. Время не щадит людей.

— Это кого как! — хмыкнул Илья. — Вот твой Весельцов — цветет и пахнет! Килограмм на десять с тобой поправился, в дверь уже не проходит!.. А почему ты не вышла за этого своего Димку замуж?

— Не знаю, сын… Наверно, не сложилось…

— А он тоже тебя любит?

— У него жена Лена, он ждет ребенка. И давай закончим этот разговор. Я устала…

Илья разочарованно покачал головой и ушел к себе в комнату. У него явно было какое-то свое мнение по этому вопросу.

С Весельцовым же отношения после вечера встреч и вовсе охладились. Маринка вдруг осознала со всей ясностью, что рядом с ней живет человек, который вовсе не является заменой Димке. Да, он похож на него, он привычен и близок, но он — чужой. То, что раскрывалось в ней, когда она была с Димкой, раскрывалось с первых же мгновений близости, — со Славой пряталось глубоко, так глубоко, что на поверхности оставалась лишь игра и — что было впервые ею осознано — фальшь. Дело было даже не в том, что она своими глазами видела, как Весельцов заигрывает с Викой, — дело было в том, что творилось в ее душе… Оказывается, суррогаты вовсе не спасают!