В запасе оставались еще курорты, и Марина, преодолев свою природную лень и получив наконец-то заграничный паспорт, улетела в конце сентября в Грецию. Вернулась она оттуда с огромным багажом знаний об истории этой древней страны, поскольку не пропустила ни одной экскурсии, и с нежным бронзовым загаром на все тело. Кратковременный, ослепительный роман с греком-спасателем не в счет, поскольку не имел никакого логического продолжения. Они оба понимали, на что идут, и не строили в отношении друг друга ненужных иллюзий. Тело получило свое, а сердце отдыхало. Поэтому даже на прямой вопрос Юльки «ну как?» Марина ни о чем ей не рассказала. Может быть и потому, что внутренне стыдилась самой себя за подобные вольности: секс ради секса, без любви, да еще и с незнакомцем… Тем более, что это приключение почему-то напомнило ей о Павле, том самом заочнике, благодаря которому ее жизнь однажды сошла с рельс и покатилась кувырком. По прошествии нескольких лет Марина сама себе не могла сказать, обвиняет ли она его в том, что случилось тогда, или благодарна ему. Ведь не было бы этой странной вечеринки в студенческом общежитии, она бы не имела сейчас того, что имела. Вышла бы замуж за Валеру и жила бы себе скучно и бесцветно. Или все-таки была бы счастлива?

Плюнув в очередной раз на все амурные дела и поставив мысленно жирный крест на охоте за мужчинами (пусть сами теперь за ней побегают), Марина вновь окунулась в рабочие хлопоты. Она уже считалась опытным риэлтером, и бралась временами за весьма сложные сделки, неизменно с успехом завершив которые, чувствовала необычайный душевный подъем и радость. Еще бы: она опять это смогла! Она в очередной раз рискнула и выиграла! Она как наркоманка зависела от очередных доз адреналина в крови, и сама напоминала себе иной раз охотничью собаку, замершую в напряженной стойке, готовую сорваться по первому зову и мчаться вперед к поставленной цели. В коллективе ее искренне любили, и она тоже от всего сердца любила всех. И сумрачную, неприступную с первого взгляда Тамару, и весельчака Славу, который за показной бравадой скрывал какой-то ему одному ведомый страх или комплекс, и добродушно ворчащего на все и вся, от погоды до решений правительства охранника Сан Саныча, вечно стреляющего у нее мятные конфетки под предлогом болей в сердце.

Как-то раз попивая чай в компании Костика, ожидающего визита своих клиентов, Марина бросила взгляд на висящий на стене календарь. Вот уже несколько дней какая-то мысль, вернее тень непонятного беспокойства, тщетно пыталась пробиться наружу, и теперь раздражала Марину подобно песку в босоножках. Каждый раз, когда она смотрела на календарь. Календарь… Внезапная догадка заставила ее похолодеть и внимательно всмотреться в даты. Когда она вернулась из Греции? Правильно, в начале октября. А сейчас уже последняя неделя ноября. И где же бич всей женской половины человечества, месячные, я вас спрашиваю? Что-то она подозрительно давно не покупала себе ни тампонов, ни прокладок. Нет, она действительно в последний год не слишком наблюдала за своим женским календарем, но сейчас уже точно налицо приличная задержка. Она ведь даже не помнит, когда это было в последний раз. Черт, неужели влипла? Так, спокойно, надо подсчитать. Если это действительно так, то сейчас у нее где-то девять недель. Ни хрена себе! Это уже не весело ничуть. Интересно, с такими сроками на аборт принимают, или уже нет? Опыта у нее в данном вопросе никакого. А может быть, это просто климатические штучки, и она рано панику поднимает? У многих после курортов цикл сбивается, вот и у нее то же самое произошло. Самое логичное объяснение. А если все-таки нет?