Милым Вэнса не назовешь — мешали его размеры и крупный нос, но он определенно дал бы сто очков вперед многим красавчикам. В уголках его глаз от смеха собрались морщинки, а жесткая линия губ и квадратный подбородок предупреждали — этот мужчина очень, очень опасен. Круговыми движениями он приближался к болезненно занывшим соскам. Салли почувствовала, как те напряглись.

Гален не спеша, сильными, практически болезненными движениями разминал ее икры. Когда он, наконец, перешел к левой ноге, правая была совершенно расслабленной и легкой.

Вэнс сжал ее левый сосок, дразня и лаская. Клитор начало покалывать. Гален, конечно, обещал, что в трусы к ней они не полезут, но ее тело не желало ничего об этом знать. Оно жаждало секса. Немедленно!

Вэнс сместился к ногам, Гален занял его место. Он обхватил ее груди и ущипнул сосок — жестко, но умеренно. Салли снова попыталась выгнуться. От сосков в самое нутро девушки побежали электрические импульсы. Связанные вместе ноги, уверенные движения рук Вэнса, поглаживающих сверху вниз ее бедра — все это мучило ее возбужденный клитор. Трусики намокли. Вожделение, как наркотик, пульсировало в ее венах. Какого черта они творили?

Гален перешел к правой груди, и жесткий щипок шокировал по контрасту с легкими поглаживаниями Вэнса. Гален покрутил ее соски, один, потом другой. Безжалостные движения заставили ее извиваться, проверяя ремни на прочность. Ничего не вышло. Салли глухо простонала сквозь кляп.

Гален сверкнул белозубой улыбкой. Суровое лицо мгновенно стало сексуальным, отчего Салли еще сильнее занервничала. Больше она не могла отгораживаться сарказмом. Воля ее была совершенно подавлена. Последние надежды хоть как-то изменить ситуацию исчезли, и она задрожала всем телом.

— Давай, девочка, — пророкотал Гален, — давай!

Он положил руки ей на грудь, достаточно жестко, почти болезненно, массируя их. Салли почувствовала, как ее грудь налилась, кожа натянулась, а чувствительность еще больше увеличилась.

Руки Вэнса уже достигли верхней части ее бедер. Он плавно скользнул выше, и, не коснувшись промежности, погладил лобок через трусики.

Ее клитор просто молил, чтоб до него дотронулись — Салли инстинктивно попыталась раздвинуть ноги, и у нее ничего не вышло. Ремни держали их плотно прижатыми друг к другу. Вэнс нежно погладил кожу на животе, чуть выше ремня, охватывающего талию, и улыбнулся, демонстрируя на щеках очаровательные ямочки, снова опустив руку к лобку. Тело девушки напряглось — О, Боже, чуть ниже! — и Гален обхватил рукой ее горло.

Он не давил, но в его действиях была… угроза. Салли посмотрела на него — выражение лица было совершенно нечитаемым. Он внимательно изучал ее.

Вэнс провел ногтем по нежной коже живота у самого края ее шортиков. Кожа горела под его руками.

— Красотка Салли, — прошептал Гален. — Не можешь пошевелиться, не можешь кричать.

Он усмехнулся:

— Не можешь кончить…

Его рука все еще мягко и зловеще покоилась на ее горле.

Губы его коснулись ее щеки, скользнули по челюсти, спустились по шее. Салли вдохнула его аромат: пахло пряностями, острый насыщенный запах.

Вэнс лизнул ее левый сосок. В сознании ее все смешалось: нежность и боль, ласки и грубость. Ее грудь болела, лоно пульсировало. Она чувствовала жар. Жажду. Вэнс слегка прикусил ее обнаженное плечо и, целуя, спустился вниз по руке. Его губы были теплыми, твердыми и бархатистыми, подбородок покрыт вчерашней щетиной, которая царапала нежную кожу.

Гален легонько укусил ее правый сосок, послав волну чувственного огня ее клитору. О, Господи. Салли не могла даже думать.

Вэнс поцеловал ее ладонь; Гален пососал каждый острый пик, сделав их влажными.

Вэнс взял в рот ее большой палец и принялся посасывать его. Ей показалось, что он сосет ее клитор. Она напрягла бедра, мечтая притянуть его к комочку нервов у нее между ног.

Бьюкенен всосал в рот ее указательный палец. Гален подул на соски, делая их до невозможности твердыми, а затем стал их покусывать. Его укусы становились все сильнее, все грубее, болезненнее, почти на грани. Он заставил ее желать, желать, желать… Когда он выпрямился, груди ее опухли и болели.

— Посмотри на меня, зверушка.