— Поразительно, что она выжила — и кем она стала, — он усмехнулся, вспоминая её прежнее беспечное настроение. — Она точно исцелится, когда почувствует себя в безопасности.

— Ага. У нас есть, над чем попотеть.

— Думаешь, она выполнит домашнее задание?

Улыбка смягчила тени на лице Галена.

— Если нет, то ей придётся читать для нас вслух.

— Голой. Чтения без одежды — это замечательно.

Возможно, ему нужно спрятать её блокнот.

* * *

Салли проснулась в темноте, разбуженная голосами мужчин, доносящихся откуда-то снаружи. Удивительно. Она действительно заснула.

Она всё ещё лежала, скрученная в комочек, с тех пор как Вэнс переложил её на кровать королевского размера. У неё вырвался смешок. На протяжении вечера она не раз склоняла голову и к плечу Галена, и к плечу Вэнса.

Бедные парни. Они понятия не имели о последствиях того, что позволили ей остаться здесь. Опять же, они, видимо, были похожи на других Мастеров «Царства теней». Слёзы их не беспокоили.

В ответ на её попытку извиниться Гален фыркнул и сказал, что у неё это накопилось за несколько лет.

«Выплесни это, детка».

Забавно, насколько комфортно ей было плакать. Конечно, Салли немного стыдно из-за того, что она не могла остановиться, но они не заставляли её чувствовать себя никчёмной или глупой. Они действовали так, будто ждали, что она заплачет, и было нормально, что она это сделала.

Жуткие парни.

И раздражающие. Она ожидала секса в беседке и вместо этого получила задницу, отшлепанную до красноты, и была допрошена в расслабленном состоянии.

И она спала одна.

Нечестно. Это её выпускной, и нужно было отпраздновать это. Ей следует потребовать у них исполнения ее прав.

Её охватила дрожь, когда она представила, как мужчины могут отреагировать. Если бы дело касалось обычного Дома, она бы не беспокоилась. Но только не с Мастерами Галеном и Вэнсом, не когда их двое.

Но всё же у неё есть права. Верно?

Она сползла с кровати, пытаясь игнорировать нервный трепет в животе. Это могло обернуться ужасной ошибкой, но, черт возьми, имеет ли значение еще одна?

Шелковая ткань сорочки скользила по ее телу, пальцы на ногах зарывались в ковёр, пока она доставала презервативы из хорошо укомплектованной тумбочки. Другие сабмиссивы нахваливали предпочтения федералов в игре: один член в вагине, другой — в анусе.

Боже. Было совсем не хорошо, когда она один единственный раз попробовала двойное проникновение. И говоря о странностях. Те два Дома не привыкли играть вместе, по крайней мере, не так. Она усмехнулась. У одного член был короче, и он продолжал выскальзывать. Совсем не сексуально.

Хочу ли я позволить Галену и Вэнсу сделать это?

Внутренности опалило жаром, который распространился повсюду, до самых кончиков пальцев. Чёрт, она уже отвечала на этот вопрос каждый раз, когда позволяла Галену наклонять её и вставлять анальную пробку. Ну, хорошо. Она взяла смазку и прошептала:

— Счастливого мне выпускного. Надеюсь.

Она прошлась по комнатам на первом этаже. Пусто.

Они были снаружи. Салли остановилась у двери и почувствовала, что занервничала сильнее. Сможет ли она заманить их в дом? Что если они не захотят… или посмеются над ней… или… Она закрыла глаза и заставила себя идти по двору к причалу.

На улице, облаченная только в ночную сорочку, доходящую до середины бедра. Насколько это по-декадентски?

Они повернулись на первый же скрип кривых деревянных досок. Луна начала опускаться, и в тусклом свете Салли разглядела на лице Вэнса улыбку. Почему у него такая умопомрачительная улыбка?

— В чём дело, милая?

Вэнс потянулся и взял её за руку, притягивая к себе на колени.

Ауч. Попа болит! Она выдохнула через боль:

— Я проснулась и…

И захотела секса.

— И…

Её голос затих.

Гален наклонился вперёд, опёрся локтями на колени в своей типичной позе «я-обучаю-глупого-сабмиссива».

— И что?

Словно лягушка, проглотившая жука, она ощутила, как дыхание перехватило в горле при попытке выдавить из себя слова. Ничего не получалось. Дрожащими руками она протянула презервативы и смазку.

На его лице промелькнуло осознание, стоило ему их взять.

— Я не заставлю тебя просить, зверушка. Только скажи «пожалуйста», как вежливая маленькая саба.