Со вздохом облегчения Гален отпустил Салли.

Она бросилась вперёд и остановилась, очевидно, боясь прикоснуться к нему.

Вэнс улыбнулся.

— Иди сюда, милая. Похоже, ты чувствуешь себя хуже, чем я, — он с рудом поднял руку и снова улыбнулся, когда Салли прильнула к нему. Он спросил Галена: — Как раненный коп?

— Всё ещё в операционной, но у него есть шанс, — Гален остановился прочистить горло. Рентген Вэнса показал, что от удара пули у него не было переломов, хотя какое-то время он не сможет быстро двигаться. И он жив. Узел в животе Галена ослаб.

— Стрелок ушёл.

— Блять, — выругался Вэнс под нос. — Если бы только я…

— Нет, — сказала Салли и покачала головой. — Ты сам говорил мне это. Ситуации с «если бы только» могут свести с ума.

Гален встретил полный раскаяния взгляд напарника. Они преподали урок Салли, теперь надо следовать собственному совету.

— По крайней мере, мы убрали главу Ассоциации. На случай, если никто не сказал тебе, Сомерфельд мёртв. Команда компьютерщиков восстановила достаточное количество файлов на его компьютере, чтобы узнать, что он управлял организацией. И у нас есть адреса остальных менеджеров. Сегодня их должны взять.

— Возможно, один из них окажется стрелком.

Боже, он надеялся на это. У Галена зачесался затылок. Тот крик, который издал мужчина… звучал не совсем нормально. Скорее даже — нездорово.

— Ага.

Несмотря на боль, Вэнс по-настоящему улыбнулся.

— Мы закончили, напарник. Сомерфельд и его управляющие были последними из этих ублюдков.

— Да, ты прав, — настроение Галена начало улучшаться. — Спасибо бесёнку, которая больше не получит за это благодарности.

— Без проблем, — отозвалась Салли. — Мне нравятся наручники в игре, а не по-настоящему. — Положив руку на щёку Вэнса, Салли нежно повернула его голову к себе: — Вы плохо выглядите, Сэр, — она нахмурилась, увидев кровь в его волосах, и коснулась пятна на затылке.

— Твою мать! — он отдёрнул голову и мрачно посмотрел на неё. — Продолжишь в меня тыкать пальцами, саба, и я задам тебе трёпку.

Несмотря на очевидно чёткую угрозу, она ухмыльнулась.

— На этот раз — для разнообразия — это может принести больше вреда тебе, чем мне.

Он слегка передвинулся и вздрогнул.

— Хорошо подмечено, — он взглянул на Галена. — Не мог бы ты всыпать ей за меня?

— Рад помочь, братишка.

* * *

Эллис заставит заплатить этих ублюдков, убивших его близнеца. Его единственную семью. Он вздрогнул, снова увидев перед глазами дыру во лбу Дрю, отчетливо помня, как при этом изменилось всё его лицо — стало пустым, как дернулось его тело, когда в него попало еще больше пуль. И он упал.

Это должен был быть я. Мне следовало позволить ему идти первым. Уже находясь в безопасности своей хижины в горах, Эллис бушевал, бил по стенам, швырял мебель, с яростью избивал шлюх — тех двух, которых Дрю доставил всего несколько дней назад.

Эллис пристегнул их ошейники к болтам на грубом деревянном полу. Их тела наливались фиолетовыми гематомами и ссадинами от ударов. У одной было прерывистое дыхание. Возможно, сломаны рёбра.

Как будто ему было не насрать.

Дрю спас его жизнь. Эллис, балансировавший на заборе, стал бы легкой мишенью, и тот грёбаный коп выстрелил бы в него, если бы близнец не сделал этого первым.

«Сомерфельд мёртв». Ублюдочный коп.

Голова Эллиса гудела от гнева, словно это в его голову ударила пуля и разорвалась осколками внутри, впиваясь в мозг, как рой разъяренных ос. Он чувствовал, будто слишком долго оставался в хаосе среди людей. Даже хуже. Это было намного хуже.

Как он сможет жить без Дрю? Его семьи. Его брата.

Эллис поднял руки, осознавая, насколько он был уничтожен. У него нет ни денег, ни кредитных карт, ни работы.

Но у Дрю имелась наличка. В сейфе хранились запасные кредитки.

Блять. Что ему делать? Ему нужно, чтобы кто-то сказал, что делать дальше. Кого убить. Что сжечь.

Но Дрю больше нет. Гнев Эллиса разгорелся сильнее, сжигая его изнутри, как пожар, оставивший шрамы на лице. Тот, который он устроил с помощью близнеца. Стоя в спальне, глядя на огонь, они слушали крики своего отца. Мольбы.

Да, мольбы. Он усмехнулся, воспоминание было настолько ярким, что Эллс мог почти чувствовать жирный пепел под пальцами. Отец должен был умереть.