Кто-кто, а Абашев точно не относился к категории сирых и убогих, которым приходилось напрашиваться в гости, чтобы переночевать. Наверняка в его телефонной книге не было ни одной женщины, способной сказать «нет».

Для меня это, конечно же, был повод порадоваться. Впервые за неделю появилась возможность хорошо выспаться. Но сон не шел. Мысли соскакивали на то, о чем думать не следовало. И никакой подсчет баранов не спасал.

Так, в очередной раз не выспавшись, я и поехала в офис. С водителем за рулем вместо Марата. С мечтой о кофе и уже привычным килограммом тонального крема, только теперь ещё и под глазами.

Ума не приложу, как смогла бы настроиться на работу и тем более на сегодняшнюю презентацию. Однако придумывать ничего не пришлось. Я просто открыла своим ключом дверь приемной. Сбросила на стол сумочку. А потом бодрость настигла меня сама. С шумом воды в душе, с веселым пением и видом полуголого и красивого как божество начальства, вальяжно продефилировавшего из ванной комнаты к шкафу в одном полотенце на бедрах.

Челюсть пришлось поднимать рукой. Буквально!

– У нас новый дресс-код? – Наверное, стоило молчать, а еще лучше –  рвануть к себе или отвернуться. Так откровенно пялиться на полуголого босса было как минимум неприлично. Но я ничего не могла с собой поделать. В стороне стоял разложенный диван со смятым постельным бельем. Впереди – покрытые блестящими каплями широкие плечи, и ни одной посторонней женщины рядом. Ни одной любовницы, с которой в моих фантазиях Монстр сегодня провел ночь.

– Нравится? – Марат обернулся. – Подумываю для своей помощницы такой ввести. Только без полотенца. Как считаешь, ей пойдет?

– Какое счастье, что меня с недавних пор понизили до секретарши.

Полотенце упало на пол, и, заливаясь румянцем, я все же отвернулась.

– Как понизил, так могу и повысить. – В тишине послышался стук вешалок, шелест ткани и звук застегиваемой молнии. – Только, боюсь, работать придётся в закрытом кабинете и в основном физически.

Дверца шкафа хлопнула, и сразу же за спиной раздались шаги.

– Как спалось в одиночестве, маленькая?

От этого изменившегося, мягкого тона меня пробила дрожь. Вроде бы никто не дрессировал, но уже, как собачка Павлова, реагировала на эту интонацию.

– Сном младенца. Сладко и без сновидений.

Пока не оказалась припечатанной к очередной стене, я резко рванула к двери и остановилась только в приемной.

– И не скучала? – Глядя мне в глаза, Марат принялся медленно, лениво надевать рубашку.

– Так радовалась, что поскучать не нашлось времени.

Не смотреть было сложно. Белая ткань скользила по литым мышцам, будто гладила. Идеальные кубики на животе напрягались от каждого движения. А косые мышцы своей идеальной «V» так и манили опустить взгляд ниже пряжки ремня. Так и указывали.

 Никогда не видела мужской стриптиз, но сомневаюсь, что даже самый откровенный танец смог бы сделать со мной то же, что сейчас творил собственный босс. Колени опять постигла какая-то странная болезнь, язык превратился в бесполезную штуковину, и даже разрывающийся от звонка телефон не мог заставить отвлечься.

– Эх, а я надеялся, что обо мне хотя бы вспомнят. – Так и не застегнув все пуговицы до конца, Чудовище потерло шею и довольно улыбнулось. – Ну хотя бы кофе я заслужил?

Будучи точно уверенной, что сейчас скажу «нет», я открыла рот. Что-то произнесла. И только потом поняла, что ответила «да».

– Чудеса. И даже без слабительного и мышьяка? – улыбка Марата стала еще шире и еще довольнее. Он словно не кофе у меня выпросил, а сердце, душу и мою безвольную тушку.

Теперь ответом так и напрашивалось: «С тем и другим». Я бы еще снотворного сверху добавила, чтобы уснул и не мучил меня своими вопросами и взглядом.

Но себе я больше не доверяла. Говорить было опасно. Потому вместо слов направилась к кофемашине и поставила под рожок сразу две чашки.

* * *

Состояние растерянности продлилось до обеда. Оно не мешало справляться с работой. Наоборот, с бумажками и таблицами разбираться было легче – я погружалась в каждый вопрос с головой, не замечая ничего вокруг.

Но после обеда все переменилось.

Из Сочи прилетели Игнатовы, отец и сын. Ресторан на последнем этаже нашего бизнес-центра закрылся для спецобслуживания, и туда по одному и с парами стали стекаться акционеры.