- Да что же это такое?! – вскрикиваю я, сжимая ладонями виски, морщась как от спазма боли, пронзившего меня насквозь, отчего я оседаю на корточки. – Как же так… Как она узнала?.. Это немыслимо просто…
Оставив свою сумку, Даня опускается ко мне, взяв мои дрожащие ладони в свои руки. Он вглядывается в мои помутневшие от подступивших слез глаза, ища в них хотя бы толику здравого разума.
- Запомни одно, - говорит он мне, хотя я даже слушать его не могу, погрузившись полностью в охватившую меня панику. – Ты ничего не можешь объяснить, ничего не решаешь, всего лишь жертва… Семнадцатилетняя девочка, от которой требуют невозможного… Ты не обязана давать им какой-либо отчет, мотивировать мои поступки. Поняла меня? Кристина?
Мне хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его, не воспринимать всерьез все, что он говорит. Мне хочется кричать, выть от безысходности, но я могу лишь глотать слезы, будучи связанной обстоятельствами по рукам и ногам.
- Они исключат тебя, если ты будешь ломать истерики перед ними! Понимаешь?! Меня всего лишь попросили оставить это место… И это малая плата, понимаешь?!
- Это невозможно… - шепчу я, задыхаясь от кома, застрявшего в горле. – Ты не можешь уйти!
- Я должен! – учитель поднимается в полный рост, застегивая сумку, пытаясь оставаться непроницаемым до конца, хотя отчетливо видно насколько ему тяжело сейчас. – Ты не понимаешь просто… Твоя мать… Твои близкие… Они никогда не примут меня, как твой выбор… Никогда не смирятся с ним. Потому что тебе нужно учиться дальше… Поступить в институт, строить карьеру… Ты хоть знаешь, чем я занимался в свои семнадцать? А твоя мама, оказывается, навела обо всем этом справки… И я как-то уж совсем не вписываюсь в рамки строгих устоев твоей семьи. А ты должна думать о семье, Кристина, это для тебя должно быть самым важным.
- Ты не знаешь, что такое семья – у тебя ее никогда не было! – резко поднимаюсь я в полный рост, не желая слушать дальше тот бред, что нес он, пусть даже задевая его своим резким высказыванием.
- И тут ты права… Но у тебя же есть семья, Кристина, и ты должна к ней прислушиваться. – каким же странным он был сейчас, каким чужим казался. – И это можно пережить, девочка… Главное, избежать больших проблем. У тебя все получится. Только не иди на поводу чувств, хорошо? Виноват только я и я отвечу так, как потребуется, но ты просто обязана доучиться, поступить на юридический и жить так, как посчитаешь нужным. Нужно просто набраться терпения.
- Я не позволю им обвинить тебя!
- Прости, я допустил ошибку…
Это была последняя фраза, которую учитель бросил мне, скрывшись в дверях кабинета.
Опустившись на пол на колени я чувствовала себя неживой, такой никчемной, что даже мои жалобные всхлипы и стоны казались неслышными для меня самой. Я осталась одна. Растерзана, разбита, уничтожена, однако, это далеко не все, что предстоит пережить мне. Далеко не все…
========== 35. Одна. ==========
Устала считать, в который раз уже рушится мир, меня окружающий. Как карточный домик разлетается он, не оставляя даже малейшего шанса что-то изменить, избежать самых непредсказуемых последствий… Все летит к чертям, диктуя и навязывая мне те правила, о существовании которых я даже не подозревала, не знала до этого, что все выльется именно в эту воду – черную, беспросветную.
- Мама, какого черта?! – кричу я с порога, едва ли соображая что-то кроме собственной обиды, не следя за словами, не обращая внимания на интонацию. – Что и кому ты хочешь доказать?!
- Я сделала то, что должна была! – голос диктатора сейчас отвечал мне, а не собственная мать, заботившаяся обо мне с самого рождения. – Он старше… Он не тот, кого я хочу видеть рядом с тобой! Тебе вообще следует написать заявление...
- Да что вы все лезете?! – кидаю сумку вперед, отчего она летит вдоль всего коридора, падая где-то у дальней стены, шурша тетрадями, вылетевшими сквозь разошедшуюся молнию. – Что вам надо всем уже от меня?! Ты понимаешь, что наделала?! Ты соображаешь вообще, что теперь будет?! Мама, ну ты же моя МАМА, ты должна хоть как-то меня слушать, слышать, понимать… Не будь как они! Не уподобляйся им!.. Слышишь?!