За все дни, что тут работала, так и не увидела, какую машину он водит. Когда я приходила на работу, Макс уже был здесь, а когда уходила – ещё был здесь, поэтому горю нетерпением, когда он на ходу нажимает кнопку на электронном ключе. Поворачиваю голову в сторону прозвучавшего сигнала разблокировки и что я вижу? Ну конечно! На чем же ещё могут ездить такие брутальные красавчики! Пока иду к пассажирской двери, смотрю на его Leksus LS500 цвета мокрого асфальта и не могу налюбоваться.

– Нравится? – спрашивает с нескрываемым самодовольством.

– Очень. Ты удивишься, когда узнаешь, о чем я подумала, увидев тебя впервые.

– Неужели о единорогах? – улыбается, пока мы трогаемся с места.

Не могу не захихикать.

– Извини меня за тот каблук. Это первое, что пришло мне в голову, когда увидела тебя в роли нападавшего. – Откидываюсь на спинку комфортного сиденья, вытягивая ноги вперёд. В салоне вкусно пахнет его парфюмом, действующим на меня словно афродизиак. Очень вовремя, Лили.

– Ну и о чем ты подумала? – оставляет без внимания мои извинения, сосредоточившись на дороге. Судя по указателям, мы едем в сторону Майами Бич.

– У нас с подругой есть забавное развлечение. Когда мы находимся в общественном месте, нам нравится составлять портрет человека по его манерам, одежде, внешнему виду. И заключаем пари. Тот, кто проигрывает, выполняет желание победившего, – делаю паузу, чтобы он сам догадался, к чему я веду.

Макс бросает на меня озадаченный взгляд, говорящий: «Продолжай!».

– Ты выделялся из толпы своим недосягаемым и мрачным видом. В клуб приходят отдохнуть, а ты стоял на одном месте, будто кого-то ждал или искал. Ну я и подумала, что ты выглядишь, как типичный водитель дочери какой-то важной шишки. Кстати, Мелисса предположила, что ты телохранитель! Надо же, она была почти близка к истине, – задумчиво смотрю в окно, пока едем по бульвару Бискейн вдоль высоченных пальм, будто замерших на холсте художника. Сегодня ни намёка на ветер. Ещё нет и полудня, а воздух уже прогрелся до 29 градусов. Сейчас бы на пляж…

– Что-то не очень из тебя сыщик, раз не смогла угадать, кто я, – практически дублирует мою фразу про няньку, брошенную в нашу вторую встречу. Нет, он сговорился с отцом? Мои щеки мгновенно вспыхивают от негодования.

– Я только учусь! Можно подумать, ты вылетел из утробы матери рукой вперёд, как супермен, да ещё и держа в руках пистолет!

Макс резко запрокидывает голову назад и начинает хохотать. Хорошо, что мы стоим на светофоре, а то уже прокатили бы какого-нибудь несчастного прохожего на капоте. Он смеётся настолько заразительно, что я в ту же секунду забываю о своих обидах и тоже начинаю улыбаться.

– Скарлетт, ты сводишь меня с ума! – переводит дыхание, чтобы успокоиться. – Расскажешь, почему ты всем представляешься как Лилиан?

Улыбка исчезает с моего лица, но здесь нет никакого особого секрета, как он мог бы подумать, поэтому решаю рассказать.

– У меня двойное имя: Скарлетт Лилиан Батлер. Моя мама была поклонницей «Унесённых ветром»… – не договариваю, так как слышу довольный смешок, и кошусь на него. – Да, ты попал в точку в тот вечер! – слегка толкаю его в плечо, чтобы не смеялся надо мной, и продолжаю: – Так вот, когда она вышла замуж за Джона Батлера, а потом у них родилась я, она посчитала это знаком судьбы. Мама всегда верила, что имя определяет характер человека, поэтому хотела, чтобы я стала такой же смелой, упёртой, гордой и свободолюбивой, как Скарлетт О’Хара. Бьюсь об заклад, в её мечтах я должна была в будущем выйти замуж за чувака по имени Ретт, – невольно улыбаюсь, вспоминая свою мечтательницу-маму. – Папе, наоборот, это имя не нравилось. Когда он взял меня на руки, сказал, что я похожа на ангела и мне больше подходит что-то нежное и цветочное. В общем, как ты понял, они нашли компромисс, дав мне двойное имя. Мама называла меня Скарлетт, папа и все остальные – Лили, а когда мамы не стало, в первом имени отпала необходимость. Вот и вся история.

– Отчего она умерла? – мне нравится, что он не опускается до банального «мне жаль». Макс вообще не такой, как все.