В тусклом ночника взгляд Эда такой темный и голодный. Он может съесть меня живьем, и я бы не стала возражать. Он гладит меня языком, затем посасывает и дразнит клитор. Я извиваюсь и теснее прижимаюсь к его рту.

Эд довольно стонет, как будто ему очень нравится, какая я на вкус и как распутно себя веду.

Когда он сосредоточивает ласки на клиторе, посасывая его и даже нежно покусывает, я взрываюсь. Я дрожу, ноги подкашиваются. Если бы не Эд, я бы свалилась на пол мешком. Мой разум парит высоко-высоко, в заоблачных далях. Кунилингус от Эда — это райское блаженство.

Эд встает, лезет в пиджак, достает портмоне, и из него презерватив. Я отмечаю это лишь краешком сознания, поскольку все еще пытаюсь отдышаться после оргазма. Эд приподнимает меня и снова прижимает к стене. Я автоматически обнимаю его руками и ногами. Он направляет головку члена и входит в меня быстро и глубоко. Я задыхаюсь и цепляюсь за Эда изо всех сил, пока он вонзается в меня.

Думаю, мы снова проясняем какие-то чувства. А что может помочь лучше, чем грубый секс?

Мой позвоночник словно прилип к стене. Одна рука Эда на моей заднице, другой он придерживает затылок, защищая меня. Хорошо, что хоть кто-то из нас помнит об этом. Мой череп и так порядком пострадал.

Снова и снова Эд полностью вонзает в меня свой твердый член. Мы с ним сейчас больше, чем шторм — мы циклон или ураган. Что-то необузданное и немного пугающее. Но я доверяю Эду. А как иначе? Я ведь люблю его.

Невозможно кончить снова так скоро. И все же Эд поворачивает мои бедра и начинает бить по волшебному месту внутри. Мои внутренние мышцы сжимаются, пытаясь удержать член. Сладкий шок проходит через меня, освещая изнутри. Я бы не удивилась, если бы сейчас и правда светилась в темноте.

Эд утыкается лицом в мое плечо. Его бедра дрожат, руки крепко сжимают. Как будто нас не разлучить. В конце концов он успокаивается, и на нас наваливается тишина. Ее тяжесть я не могу понять, да и не хочу — слишком истощена.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает Эд.

— Да. — На стене наверняка останется след от моей потной спины, а костюм Эда измят и нуждается в чистке. Но кому какое дело?

Эд осторожно опускает меня на пол.

Бедные мои мышцы. Но я сама этого хотела. Сегодня мне легче было выразить свои чувства физически, а не вербально.

— Мы можем просто поспать? — Я устала. Так чертовски устала.

Эд обхватывает мое лицо ладонями и нежно целует в губы. У него мой вкус.

— Конечно, детка.

— Нам придется поговорить, но позже. Ладно?

— Ладно.

— Завтра.

— Хорошо, — соглашается Эд. — Завтра.

Я лежу в постели, но сон не идет. Эд, кажется, тоже не спит. Похоже, оргазмы не помогли. Кроме того, в глубине души я знаю, что поступаю неправильно, закрываясь от Эда. В прошлый раз именно это нас и подвело.

— Мне страшно, — тихо говорю я.

Эд обнимает меня и притягивает к себе. Я в нем, как в коконе.

— Чего ты боишься?

— Что поспешила с признанием. Лучше бы я помолчала, — я вздыхаю, но это не снимает тяжесть с души или с сердца.

— Не знаю. Раньше мы мало делились друг с другом. Думаю, если ты что-то чувствуешь, то должна сказать, чтобы мы разобрались вместе. Ты просто… удивила меня, вот и все.

— А ты что чувствуешь?

Эд выдыхает.

— Мне тоже страшно. Все так быстро. Мы снова вместе, и я бы не изменил это ни за что на свете, но я действительно беспокоюсь. — Он крепче обнимает меня. — Но дело не только в этом. Я в ужасе от того, что кто-то охотится за тобой. Что, если я не смогу остановить его? Ты же не хочешь, чтобы я обращался с тобой, как со стеклянной вазой и все время ходил по пятам. Но мысль, что он может добраться до тебя, когда меня нет рядом… Я не могу потерять тебя снова. Не могу.

— Меня это тоже пугает. Но мы не можем просто перестать жить. — Эд целует меня в плечо. — Я все время дергаюсь, все время на грани, черт возьми! Это сводит с ума.

— Мне так жаль, детка.

— Это не твоя вина. Ты — единственное хорошее, что вышло из всего этого.

— Прости, что не был готов сказать «люблю тебя» в ответ. — Голос у Эда низкий и выразительный. Как будто у него тоже есть все эти чувства, с которыми он не знает, что делать. Как будто у него на сердце так же тяжело, как у меня.

Я не хочу, чтобы Эд страдал, но хорошо не чувствовать себя одинокой.