— Можно подумать, окажись я портовым грузчиком, которому нужно неделю копить деньги на букет цветов, ты бы со мной связалась.

— Именно! Потому что грузчик, честная, хоть и низкооплачиваемая работа!

— Да брось, Криста. Кому ты лжёшь? Ты сама сколько зарабатываешь? К какой жизни привыкла?

И тут я поняла, что зря тут время теряю. У Эндрю свои понятия, причём очень распространённые в наши дни, а именно: деньги не пахнут. Кому-то данная философия хорошо знакома и весьма близка, но не мне. Не понять мне, как можно продавать себя за бумажки в убеждении, что только они что-то значат в нашем мире. А как же честь, совесть, собственное достоинство? Их можно списать, выбросить за ненадобностью? Может, я слишком правильна, наивна и даже глупа по меркам нашего жестокого мира, но мне этого не понять. Как и Эндрю никогда не понять, почему в моих глазах лучше быть портовым грузчиком, чем элитной проституткой. У нас разное понятие морали и ценностей. Странно, что мы вообще когда-то сошлись. Не понимаю, как не увидела этого раньше. Может, просто не хотела видеть? Одно ясно, дальнейший диалог не имеет смысла.

— Прощай, Эндрю. — произнесла я тихо, без злости или раздражения. Не было их. Была лишь жалость к человеку, который так себя не ценит и так стремится к деньгам, что готов ради них на лечь в постель с кем угодно.

Развернувшись, я продолжила свой путь к выходу. Мужчина ещё что-то кричал мне. Звал. Просил о разговоре. Я не повернулась. Зачем?

Оказавшись на улице, я всей грудью вдыхая прохладный воздух. Странно, но я не ощущаю боли или ненависти. Брезгливость, да. Мне кажется, будто Эндрю осквернил моё собственное тело, прикатывая свои шары ко мне после этих пенсионерок. Невольно меня передёргивает, и я стараюсь не акцентировать на этом внимание. Выбросить из головы, как ненужный хлам.

Сквозь морок тоски на меня снисходит чувство лёгкости. Словно огромный груз сбросила с плеч. Вроде бы должна выть от боли, реветь крокодильими слезами, проклиная судьбу-злодейку, а мне наоборот становится удивительно спокойно. Мысли плавные и чёткие.

А ведь прав, наверное, Джонсон. Приехав в город более года назад, я была совершенно разбита и озлоблена на весь мир. Мне нужны были жильё и работа, но никак не люди. Любого, кто смел проявить ко мне больше интереса, чем к фонарному столбу, я встречала потоком резкостей и негатива. Немудрено, что у меня столь узкое окружение, состоящее сплошь из отборных уродов. Нормальные люди не стали бы связываться со злобной, неадекватной девицей. Возможно, мне бы стоило уехать. Начать всё с чистого листа. Так было бы проще, только вот где гарантии, что на новом месте история не повторится?

Нет, никуда я не поеду. Нью-Йорк — огромный город, где живут миллионы. Уверена, при желании и здесь можно устроить свою жизнь. Работу бросать жалко и потому её менять я не буду, а вот окружение мне нужно кардинально новое. Эта шайка мразей в прошлом. А верно же говорят, трудности закаляют. После боли и потрясений, которые я пережила за последние дни из-за Адриана, произошедшее сейчас уже не особо ранит. Скорее вызывает грусть, злость, непонимание. Бог им судья. Впервые за очень долгое время, я шла по улицам, смотрела на мир широко распахнутыми глазами и совершенно искренне, пусть и с оттенком грусти, улыбалась.

Глава 10. Адриан.

Любовь, ненависть или жажда мести дают больше сил, чем какие-либо внушения и убеждения. А что, если все эти составляющие объединены в одном человеке? Такой стимул способен заставить сдвинуть горы. И сейчас вся эта гамма чувств бушевала во мне.

Постоянные угрозы Оливии, её давление и попытки всеми силами подавить мою волю заставили меня понять: нет смысла ждать и терпеть, надо действовать. Оливия не успокоится и с моей стороны чертовски наивно рассчитывать, что смерть старшего Уайта даст мне окончательную свободу. Да, это значительно упростит задачу, но у этой псевдо-жёнушки всё равно останется достаточно денег и связей, чтобы ещё долго отравлять мне жизнь.

Для задуманного мне необходима ясная голова и хладнокровие. Я и так уже наворотил достаточно ошибок под властью эмоций. Хватит. Пора вспомнить, почему мне удалось в возрасте двадцати трех лет стать хозяином, пусть и маленького, но всё-таки города.