Пересилить свой страх было безумно тяжело. Но в ту ночь от Адриана исходили волны такой горечи и одиночества, что внутри всё сжалось. Стало больно за него. Рассказы, которые я начала писать, расшевелили спавшие внутри эмоции. И с каждым днём я сама всё больше страдала из-за собственной ущербности. Мне хотелось быть с Адрианом. Любовь, которая, как мне показалось просто исчезла после пережитого Ада, как и вообще все добрые и положительные, чувства и эмоции, вновь проснулась в моём сердце. Невозможность выразить её убивала меня. Я чувствовала себя последней неблагодарной тварью. Принимая всё, что даёт мне любимый, я ничего не давала в ответ. Просто не могла. Страх был сильнее разума. Но в ту ночь, я сама не знаю, как, но мне удалось пересилить себя. Я стояла, обняв его, вдыхая до боли родной запах его тела. Внутри кипела паника, которая боролась с наслаждением от его близости. Безумный коктейль эмоций.

С тех пор будто рухнула непреодолимая стена. Я смогла наконец-то прикасаться к нему. Сначала дрожа от напряжения, страх был по-прежнему силён, и контролировать панику было невообразимо сложно. А потом стало легче. Спустя всего месяц ужинала и завтракала я, сидя исключительно на коленях Адриана. И это было прекрасно. Я чувствовала себя с каждым днём всё более живой. Начинала себя ощущать не просто человеком, а женщиной, любимой и желанной.

Вот с желанной и была очередная проблема. Душой и сердцем я до беспамятства любила Адриана, но одна мысль о сексе вызывала ужас и отвращение. И это было серьёзной проблемой. Терпению любимого я поражалась. Если бы до всех этих событий, мне сказали, что Адриан Джонсон может быть таким терпеливым и чутким, хранить месяцами верность и целибат, я бы в жизни не поверила. Но это было так. Кто-то, может, скажет, что я наивна, раз верю, что он ни с кем не крутил романов и не спал, пока я была в неадеквате, мне всё равно. Я верила, чувствовала это каждой клеточкой своей души. Но на сколько его хватит? Не сможет же он вечность довольствоваться платоническими отношениями. Рано или поздно передо мной встанет выбор, преодолеть себя или потерять его.

К моему ужасу, такой момент настал раньше, чем я ожидала. На улице был конец апреля и было на удивление тепло, для этого времени года. Адриан подготовил потрясающий, романтический ужин на берегу озера. Не знаю, как, но в итоге мы оказались в его спальне и когда его руки коснулись моих обнажённых ягодиц, я оцепенела. Тело стало каменным, душу сковал уродливый страх, о котором я успела забыть за последние месяцы, которые провела в сказке.

— Родная, тебе сейчас страшно и этот страх не пройдёт сам. Только тебе под силу побороть его. Ты страстная и чувственная женщина, я знаю это, как никто другой. Пора тебе вспомнить об этом, ты так не думаешь? — спросил Адриан заглядывая мне в глаза.

— Не могу, — прошептала я обессилено.

— Можешь, я в тебя верю. Но если станет не под силу, просто скажи мне. Я тебя не обижу. Ты веришь мне? — нежно поинтересовался Адриан.

— Да…

Никогда в моей жизни у меня не было такой долгой прелюдии. Он ласкал меня нежно, умопомрачительно чувственно, медленно, но настойчиво преодолевая моё сопротивление. Заставляя тело, для которого само понятие «мужчина» было синонимом зла, отзываться на ласки. Мне сложно было в это поверить, но Адриану удалось разжечь страсть, на которой я давно поставила крест. Я плавилась в его руках, вспыхивала от прикосновений мягких губ. Но когда он одним толчком оказался внутри, кошмар вернулся. Обрушился на меня словно цунами. Я снова видела перед собой лицо насильника, искаженное животной похотью. И я закричала, забилась раненой птицей в его руках.

— Криста, родная, посмотри на меня! — донеслось до меня сквозь пелену ужаса, — Это я. Криста, я никогда не сделаю тебе больно. Посмотри же на меня!

И я смотрела. Тонула в голубых, как небо, глазах. Кошмар рассеялся, оставляя после себя уродливый осадок.

— Я люблю тебя, — прошептал мужчина и снова толкнулся внутри меня.