Так я узнал, что девушка тайком что-то пишет. Не сразу, но спустя бесконечное количество просьб, она дала мне возможность прочесть написанное. Это оказались небольшие, весьма мрачные рассказы. Похоже Криста выплёскивала на страницы «ворда» свои эмоции. Разруха, насилие, постапокалипсис — основное, что встречалось в её работах. При всём этом, если не цепляться за ощущение безнадёги, которым были пропитаны строчки, писала она не плохо. В принципе, я был не против. После этого она становилась мягче и даже общительнее. Но в остальном всё было по-прежнему. Как и раньше, она не подпускала меня к себе. И небольшой всплеск надежды, который я ощутил, начал сходить на «нет». Как бы я не старался привести любимую в чувства, она была глуха к моим попыткам.

Так и наступила самая тяжёлая ночь в году. И пусть я уже не сходил с ума от боли и точки, как это было раньше, на душе было мрачно и черно. Я всем своим существом любил Кристу, но при этом помнил Сару. Она была моей первой любовью, искренней и чистой, и забывать её я не стремился. И несмотря на последние воспоминания о Саре, я продолжал помнить её как юную девушку, которую я не смог защитить. Каждый год в эту ночь, я переносился мысленно на годы назад. Не специально, просто это было сильнее меня.

Поужинав с Кристой и дождавшись, когда девушка уйдёт к себе, я налил виски, который пил мелкими глотками, вглядываясь в крупные хлопья снега за окном. Мысли мои были далеко и не отличались позитивом. Горькие образы-воспоминания заполнили мой разум.

— Адриан, не стоит, — услышав тихий голос Кристы, я вздрогнул от неожиданности. Девушка вообще не часто начинала разговор первой. — Отпусти наконец эту ситуацию и прости себя.

— Иди к себе, — выдавил я через силу.

— Зачем ты мучаешь себя? — голос послышался ближе, но я не хотел оборачиваться.

— Да потому что я гублю всех, кто оказывается рядом со мной. Всех, кто имел глупость полюбить меня. Ты живой пример этому, — нервно ответил я. — Пожалуйста, Криста, сейчас неудачный момент для разговора. Я тебя очень люблю, ты самая большая ценность моей жизни, но я не готов не хочу обсуждать всё это. Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но и я устал, родная. Смертельно устал и сейчас хочу просто выпить в тишине и одиночестве.

Может, это и крайняя степень идиотизма — прогонять девушку, внимания которой так долго жаждал, — но я отчаянно боялся наговорить ей в таком состоянии лишнего. Обидеть ненароком. Ответом на мою речь была тишина. Потом раздался едва слышный шорох за спиной. Я был без рубашки, поэтому лёгкое прикосновение нежной руки к обнажённой коже было подобно мощному разряду тока. Потом я ощутил вторую ладошку. Девушка провела руками по моей спине, и мне казалось, след от её прикосновений пылает огнём. А потом, она обняла меня. Несильно, почти не прижимаясь. Её тело била крупная дрожь, а я и вздохнуть боялся.

— Мне очень непросто сейчас, я оказалась слишком слабой. И я знаю, что тебе тоже трудно. Ты делаешь всё, чтобы я была счастлива, терпишь меня со всем багажом моих проблем, и я очень благодарна тебе за это. И пусть я не могу сейчас ответить тебе на всё, так как хотелось бы, но хочу, чтобы ты знал — ты не один и ни в чём не виноват. Ты всего лишь человек, а людям свойственно ошибаться. Так сложилось, что твоя жизнь оказалась чередой роковых ошибок и совпадений. Не нужно во всём винить себя.

— Я постараюсь, — срывающимся голосом прохрипел я, наслаждаясь её близостью.

Её робкие прикосновения были бесценны для меня. Вдыхая воздух через раз, я находился где-то у ворот Рая, чувствуя, как за спиной раскрывает крылья надежда. Впервые за много лет я был искренне счастлив в Новогоднюю ночь. Почему-то в этот момент я всей душой поверил, что теперь всё будет хорошо.

Криста.