Торжественно относим меню на кухню, прикрепляем магнитиком к холодильнику и все-таки несмотря ни на что принимаемся готовить наш первый совместный обед. Благо в холодильнике и в подсобке необходимые продукты нашлись. Пока размораживается фарш, чищу картошку. А чтобы Ванька не заскучал рассказываю ему сказку. Придумываю их сама. Начала еще тогда, когда мои мальчишки были маленькими. Им нравилось ужасно. В первую очередь потому, что можно было самим влиять на развитие сюжета. Они мне заказывали про кого хотят сказку, что в ней должно произойти, и чем дело кончится. Другое дело, что я, естественно, хулиганила и все время вводила новых персонажей, которые до крайности затрудняли и усложняли сюжет…

Вот и сейчас, сижу и рассказываю Ваньке историю про пса Шарика-Бобика. Про то, как во время прогулки он познакомился с настоящим, всамделишным Дедом Морозом, который, ясное дело, прекрасно говорил на собачьем языке. В качестве «собачьего» (да простят меня полтора миллиарда китайцев) использую язык Поднебесной. Почему нет? Так, в игре и кое-что из этого языка мальчишка запомнит. Отец Ваньки зря отказался от того, чтобы его сын учил этот язык. За ним — будущее.

Фрикадельки Ванька делает сам. Своими маленькими ладошками катает мясные шарики и аккуратно складывает их на деревянную досочку. Когда картошка с морковкой сварились, запускаем в суп наши фрикадельки.

— Теперь следи за ними. Как всплывут, значит готовы.

— И мы их будем есть?

— Еще как!

— Круто.

Опять это словечко. Произнесенной с той же, знакомой мне интонацией. И опять от него мутит. Остро, сразу. Делаю глубокий вздох. Вроде становится легче. Черт! Какая-то натуральная фобия у меня на это словцо выработалась!

— Вань, а откуда у тебя это слово — круто?

— Папа так говорит.

Ну естественно. Само собой. Что-то я…

В дверях кухни возникает Маша, некоторое время молча с нехорошей усмешкой на лице следит за нашими с Ванькой действиями, а потом также молча удаляется.

Приготовленный нашими совместными усилиями суп съедается подчистую. Ванька трижды просит добавки и отваливается от стола с таким видом, как Шарик-Бобик от своей миски после того, как где-то пропадал целый день. Кстати, с Ванькой мой пес подружился самым наилучшим образом. Встретившись вылизывает ему всю физиономию, благо тянуться высоко не надо. Иван строгим голосом кричит Шарику-Бобику: «Фу!», тот, естественно, на его команды не реагирует. В итоге оба счастливы совершеннейшим образом.

При помощи Славы мы изготовили Шарику-Бобику шлейку с длинными постромками. Теперь нашего пса можно впрягать в санки. Развлечение оказывается изумительным. В первую очередь для меня. Бегаю с поводком Шарика-Бобика в руках следом за ним и привязанными к нему санками с Ванькой до полного изумления. В студенческие годы столько не бегала, сколько сейчас. В итоге несмотря на мой старушечий статус и подступивший вплотную климакс чувствую себя замечательно.

Вечером вернувшийся с работы Евгений Васильевич, сняв пальто и ботинки, прямым ходом идет на кухню и останавливается перед меню, которое составили мы с Ванькой. Забавно… Откуда он?.. Хотя, что это я! Наверняка Маша нажаловалась. Ей, как видно, стучать привычнее, чем мне. Ну точно! Вот и она! Вбегает в кухню как-то картинно заламывая руки и почему-то приседая. И голос из хамовато-самоуверенного неожиданно превращается в угодливо-заискивающий.

— Ну вот! Что я вам говорила, Евгений Васильевич, миленький! Отравит ребенка, а я отвечать буду. У меня-то диплом, а у нее?..

Ванька, который в этот момент пьет молоко и уплетает испеченный нами яблочный пирог смотрит на происходящее широко раскрыв глаза. Даже жевать перестает. Наконец его отец, внимательно прочитав меню поворачивается в нашу сторону. Жду его реакции с невольным трепетом. Видела же, в каком виде из его кабинета после совещания выходили подчиненные. А тут ведь — чистой воды самоуправство.

— Ты что это ешь?

Ванька, у которого рот набит пирогом, в ответ только тычет в отца зажатым в руке куском. Тот меряет откушенный с одной стороны примятый квадратик недоверчивым взглядом и обращается уже ко мне:

— А еще есть?