На взгляды Немова не поскупилась, вмиг обрисовала ситуацию, показывая своё превосходство. Превосходство во всём: в опыте общения с этим мужчиной, в своём положении в его жизни, в своей незаменимости… и даже в росте и размере груди. Алина была женщиной красивой, высокой, статной. Везде появлялась с высоко поднятой головой, а сейчас сверкала глазами. Напоследок кивнула Мохову, прощаясь, а Настю одарила ещё одним победным взглядом, который больно полоснул по сердцу. Чувствовала, как слёзы на глазах проступили и знала, что они сейчас подозрительно заблестят, поэтому взгляд отвела.

 -- Едем?

 -- Да, только бумаги соберу.

 Пока Егор возился с документами, удалось с эмоциями справиться, даже нашлись силы на поцелуй, хоть и запоздалый. В лифт вошли и стали друг напротив друга. Настя силилась улыбаться, а вот Егор по-прежнему подозрительно хмурился.

 -- Хочешь что-то сказать? – Не выдержал он и нахмурился ещё больше, а Настя снова глупо улыбнулась.

 -- Ты голодный? Я хотела ужин приготовить, но наверно уже поздно – лучше заказать. Ты как?

 -- Давай закажем.

 В машине молчали, в квартиру поднимались так же, на возникшие вопросы, отвечали друг другу односложно. Для Насти его реакция была вполне понятна – она не имела права вот так приходить без предупреждения, ситуация была неприятная для всех, а виновница она. Ужин заказали, даже беседу пытались вести, но та то и дело обрывалась, появлялись недомолвки, неприятные взгляды. Пришло время ложиться в пастель, а выйти из ванной никак не получалось. Вдруг, стало себя жаль, знала, что нельзя жалеть, но как только шум воды в душе услышала, так и не сдержалась, закрылась и страдала, пока её никто не может услышать. Пыталась себя успокоить, но выходило как-то наоборот. Она любовница, не жена и не любимая девушка, должна довольствоваться тем, что предлагают… только вот с этой мыслью смириться, никак не удаётся. Настя видела, что Егор то и дело пристально смотрел, хотел завести разговор, чтобы обсудить сегодняшний инцидент, вот только она к этому не готова. Знала, что услышанное вряд ли обрадует. Он толково объяснит, что это не её дело, а она не сдержится и расплачется, поэтому все слёзы нужно вылить здесь. Закрывала рот ладонью, чтобы всхлипываний не было слышно, вторую руку в кулаке сжимала. Сердце чуть из груди не выскочило, когда в дверь постучали.

 -- Малыш, ну ты долго? Первый час ночи.

 Нельзя сказать, что голос Егора был раздражённый, скорее, взволнованный, пришлось отдышаться, пока слёзы глотала.

 -- Иду…

 Голос сорвался, но он мог и не услышать. Воду резко выключила, взглянула на себя в зеркало и ничего утешительного там не нашла: глаза красные, нос, да и всё лицо, опухшее. Старалась ровно дышать, сосчитала про себя до десяти и дверь открыла. Егор лежал в кровати и внимательно смотрел, поэтому пришлось повернуться к нему боком и быстро прошмыгнуть к выключателю. Только когда свет погас, успокоилась. Под одеяло забралась и слышала только удары сердца. От Егора исходило приятное тепло, он, видимо, не понял, что к чему, потому что ещё минуту лежал недвижимо, но чувствовалось, как взглядом сверлит. Повернулась к нему спиной и свернулась калачиком, а сама прислушивалась, как дышит и замерла, когда Егор к ней подвинулся и сзади приобнял, прижимаясь. Тяжело вздохнул, горячий воздух врезался в её щёку.

 -- Настя, надо поговорить. – Сухо начал он.

 -- Я тебя слушаю.

 Настя старалась держать себя в руках, прежде чем ответить, сосчитала до пяти, успокаиваясь, поэтому и голос получился ровный и спокойный. Вот только спокойствия этого ненадолго хватило. Егор был напряжён, а его равнодушный тон убивал.

 -- Я так понимаю, тебя всё устраивает?