Светлана десять лет ждать не сумела бы. Тело её, неожиданно для хозяйки, вдруг проснулось, потребовало необходимого, должного. То ли от периодических откровений Люськи, то ли от иной раз возникающего рядом привлекательного во всех смыслах мужчины. Не ясно. Но тело, словно дерево по весне, гудело, наливаясь соками, обещало буйно расцвести. И кружилась голова от неясных предчувствий, от смутного томления и жара в крови. Никакого особого смущения по поводу разбушевавшегося организма Светлана, тем не менее, не испытывала. К собственному недоумению. Да, грешила в мыслях. Ну и что крамольного? Вон сколько лет монашкой прожила, не до себя было. А тут вдруг любовь. Если это любовь, конечно. Очень уж судьба Светланы иллюзии уважала. Подсовывала их подопечной подобно заправскому фокуснику. И не то чтобы боялась Светлана ошибиться в Павле Николаевиче, но… Почему-то восприняла зарождение неформальных отношений с ним, как последний для себя шанс, последнюю возможность. Казалось, в тридцать лет жизнь закончена. Не жизнь вообще, а женское её время. Дальше только клубы “кому за тридцать” посещать, газету знакомств выписывать да фото свои в Интернете размещать. Павел же Николаевич всем взял: красив, умён, образован, воспитан отменно. Как иначе должен выглядеть рыцарь? Делом они общим занимались, интересы их, можно сказать, пересекались. Хотелось любви. Светлана и влюбилась. Не отчаянно, как это у многих бывает в юности, до слёз, до истерик. Болезненно, робко влюбилась. Разница лет и опыта больно велика. Пугала её разгаданная шестым чувством невзаимность. Проявляет человек некоторый интерес, а не верится в его интерес. Может, надо поближе подойти, чтобы понять, обманывает шестое чувство или нет? Все условия для сближения имелись. И Светлана совсем было решила небольшую инициативу проявить, да судьба, как назло, вмешалась. Видно, против была судьба, другой расчет имела.

В седьмом “Б” случилось ЧП. И ладно бы втянутой в это ЧП оказалась сама Светлана или кто-то другой из учителей. Нет же, по закону подлости в центре событий маячила Галина Ивановна.

Завуч первый год вела свои предметы в Светланином классе. Дисциплину держала жёстко, требовала много. Но, похоже, перегнула-таки палку. Решила провести контрольную. По давней привычке заранее начала пугать класс. Дескать, работы будут проверять в РОНО, по результатам кого-то заставят посещать дополнительные уроки во время летних каникул. Ну, и всё в том же роде. Хотела завуч добиться серьёзной подготовки к изложению, ответственности со стороны седьмого “Б”. А получила… Перед началом урока с учительского стола исчез сборник с изложениями. Лишь через двадцать минут активных поисков в своём кабинете, рытья в сумках и шкафах Хмуре стало ясно, что сборник вульгарнейшим образом стырили. Разумеется, некто из седьмого “Б”, хитрейших среди прочих. Не только контрольная работа, урок вообще был намертво сорван. Первый случай в личной практике Галины Ивановны. Она срочным порядком вызвала Льва Яковлевича. Светлану заставила бросить урок в девятом классе и присутствовать на разборке. Провела следствие, коим сама и дирижировала. Лев Яковлевич успешно играл роль пугала: супил брови, шмыгал носом, в нужных местах поддерживал Галину Ивановну отдельными фразами и междометиями. Светлана присутствовала в качестве потенциального стрелочника. Ей, в отличие от Льва Яковлевича, Галина Ивановна слова не давала. И правильно сделала.