- Из воздуха, Нат, из воздуха.

- Кстати, о родителях. Как они поживают?

- Мама умерла год назад. Папа молодцом держится, спасибо.

- Да ты что? Извини, не знала. Жаль. Ангелина Петровна хорошей женщиной была. Сколько раз меня выручала. Отчего она? Ладно, не буду. Не отвечай. Тяжело, вижу… Отец один живёт?

- Смеёшься? Со мной, с нами. У нас двухкомнатная была. У мужа однокомнатная. Мы обе квартиры продали и с доплатой на трёхкомнатную разорились. Знаешь, где? Недалеко от метро “Спортивная”. В старом доме. Повезло колоссально.

- Повезло?

- Конечно. Район старый, престижный, относительно тихий. Потолки - во, санузел раздельный, комнаты изолированные, прихожая и кухня - танцзалы натуральные. Метро рядом. За телефон много не взяли. С квартирой, с деньгами не кинули. Оформили быстро. Барствуй на здоровье. Ремонт, правда, мы пока сделать не успели. Считай, на чемоданах живём. Потому я тебя к себе не позвала. Посадить некуда. Но в общем, я довольна.

Не очень, на самом деле, довольна. Юра в спешке всё делал: продажа, покупка, переезд. Пока у фирмы деньги свободные были, пока период благополучный. Съехаться с тестем ему в голову пришло. Он заразил идеей Светлану, Аркадия Сергеевича. Он же отбивался от кудахтанья Скворцова. Подыскал Светлане работу в районе новой дислокации. Когда у жены декрет закончится. Светлана горевала. Оказывается, срослась со своей школой, сроднилась со многими коллегами, многих детей близко к сердцу принимала. И Люля… Если бы ещё Ольга Александровна… Но Вишневецкие тоже уезжали.

- Надо же. У нас с Вальтером собственный дом, не чета московской квартире. Вилла за городом. И считается, что мы - средней обеспеченности люди.

- Московские квартиры, ой, какие разные бывают. Не финти, Натка. Я как-то разговаривала с одной журналисткой из Франкфурта. Она мне квартирный вопрос в Германии по-другому описывала.

- Врёшь поди, на счёт журналистки?

- Ничего подобного. Фамилию её не помню. Звали Габи, Габриэлла. Точно. Её к нам в гости привели неожиданно. А у нас как раз тяжёлый период был. В холодильнике шаром покати. Я быстренько дежурную шарлотку сочинила. Старого сыра нарезала и тёртую с сахаром клубнику на стол поставила. Муж бутылку сухого вина из заначки достал. Позор сплошной, стыдобища. Так она объявила, что с двух кусков шарлотки, ломтика сыра и розетки варенья объелась до невозможности. Мы переживали, мол, встретить, угостить, как полагается, не можем. А она считала, что объела нас, вынудила сильно потратиться, русское гостеприимство нахваливала, за приём благодарила. Представляешь наши физиономии?

- Очень хорошо представляю. Ситуация знакомая. Я первые годы там страшно конфузилась. Никак привыкнуть не могла. От Акселя постоянно по башке получала. Теперь сама такая.

Понятно, почему Малькова предложила в Нескучном саду встретиться. Отвыкла с друзьями по кабакам ходить, деньги впустую транжирить. Интересно, любит ли она, как раньше, “кровавую Мэри” или полностью на пиво перешла? С сосисками и тушёной капустой. Спросить надо бы.

- Наташ, неужели возможно? Всего каких-то десять-пятнадцать лет, и ты больше немка, чем… Назад возвращаться не думаешь? Насовсем?

- Для чего? Я там привыкла, мне нравится. Здесь с нуля начинать придётся. Если только… К слову, о птичках. Ты мне здесь о любви пела, о дружеской привязанности. Наших кого-нибудь видишь? Про Ленку Корнееву можешь не говорить. Я у неё твой новый телефон узнала.

Ага. Если только… Понятно, к чему Малькова подбирается. Ох, чуяло сердце. Однокурсники ей интересны? Фигушки. Знаем, в чём истинный мальковский интерес заключается. С дальних подходов начала. Дальних подходов Светлана не любила. Обычно сразу расставляла всё по местам в любой беседе, с любым человеком. Но не сейчас. Сейчас духу не хватало. Замерла, заледенела. Оживление, вызванное встречей, начало гаснуть. Зачем, Натка, зачем возвращать прошлое, бередить зажившие раны?