Уставшая до предела Светлана похода начала ждать, как отпуска, способа отдохнуть за два дня, отключиться от проблем и трудов. О том, сколько нужно будет трудиться в походе, быть начеку, нервничать, она, к счастью, не подозревала. Вспоминалось сказанное Галиной Ивановной с намёком “Ах, так?”. Неясные желания и туманные надежды опять стали будоражить кровь, гонять её по всем веночкам. Что-то будет. Что-то непременно должно случиться важное в этом походе. Не зря же Павел Николаевич сам вызвался идти. Сердце замирало при мысли о возможности остаться с ним наедине. А дети? За детьми Люська присмотрит. Нет, нет, обязательно должно произойти между ними нечто значительное. От предчувствия Светлана волновалась по нарастающей. Судьба её наконец решится. Разве может быть иначе?

*

Великий день настал. Отец сам неумело сложил, упаковал Светлане рюкзак. Люськина палатка туда не поместилась, и он привязал её снизу. Светлана бестолково переминалась с ноги на ногу рядышком. Дрон, прощаясь накануне, бормотал некоторые полезные советы, дескать, то да сё, и в рюкзаке надо мягкое к спине. Она не решилась сказать об этом отцу. Как сложил, так и сложил. У неё-то вообще рука не поднялась рюкзак укладывать. Зато она с толком потратила время на свой внешний вид, и выглядела как картинка. Сидящий по фигуре почти новый спортивный костюм, кокетливые полосатые носочки, новые, ослепительно белые кроссовки. Под клапаном рюкзака аккуратной скаткой покоилась новая же цветная куртка.

- Вот, - сказал Аркадий Сергеевич, приподнимая рюкзак за одну лямку. - Килограмм на десять потянет. Как донесёшь? Ума не приложу.

Светлана легкомысленно отмахнулась. Таскали сумки и потяжелее. Рюкзак, говорят, нести легче, чем хозяйственные сумки. Вся нагрузка не на живот приходится, а на спину. Но, уже подходя к школе, поняла - отец был прав. Десятикилограммовый груз казался непосильным. А ведь дорога до школы - только начало пути. Опозориться перед учениками нежелательно. Опозориться перед Павлом Николаевичем немыслимо. И палатка Люськина, лишняя тяжесть. Зачем, спрашивается, согласилась? Главное сейчас, правильное выражение лица сохранять. Тогда никто ни о чём не догадается.

Правильное выражение лица соблюсти не удалось. Неприятности начались прямо на школьном дворе. Дубов, увидев её, замер на мгновение, распахнув свои зеркальные глаза. Затем демонстративно окинул с головы до ног критическим взором. При первой возможности, когда рядом не болтались всякие Ковалёвы и Рябцевы, выдавил почти враждебно:

- Это вы куда собрались, Светлана Аркадьевна? На пикник?

Светлана вспыхнула. Стыдливо потупилась. Сам Дубов оделся в вещи поношенные, но ладные, хорошо подогнанные. Выглядел исключительно. Настоящий такой мужик. Спокойный, уверенный в себе. Ответила ему, давясь неизвестно откуда взявшейся слюной:

- Одела, Павел Николаевич, как вы и говорили, самое удобное. У меня другого нет. Я никогда в походы не ходила. И на пикники никогда не ездила.

- Ну-ну. Изгваздаете всю эту красоту, потом не жалуйтесь, не нойте.

- Я что, когда-то повод давала? - возмутилась Светлана. После памятного разговора с Лёхой Скворцовым некие перемены произошли в её натуре. Она постигала искусство отпора при несправедливых наездах. И процесс этот начинал приносить ей удовлетворение.

- Ещё будет время мне повод дать, - отговорился Дубов. - Да снимите вы свой “сидор”, поставьте вон туда, к моему рюкзаку.

Интересно, куда вдруг разом подевались его отменные манеры, его старомодное воспитание? Светлана, по правде говоря, надеялась на помощь Павла Николаевича. Встретила ничем не объяснимое раздражение. Будто он ни с того, ни с сего возненавидел её. Вот тебе и нечто значительное, решающее судьбу. Как эта самая судьба иной раз шутит - зло и обидно.

Люська, конечно же, по своему неискоренимому обыкновению опоздала. Примчалась в последнюю минуту. Запыхавшаяся, весёлая. Дубов, непонятно чем раздражённый, и ей сделал весьма нелюбезное замечание. Панкратова не обратила внимания, удачно отшутилась. Пока Дубов делал перекличку учеников, пообщалась немного со Светланой.

- Отлично выглядишь, Аркадьевна. Пять баллов. А чего это Пэ Эн такой злой?

- Кто? - не поняла Светлана.