Он потянул лестницу в кусты и начал ее там пристраивать. Тихо посмеивался. Надо мной, конечно. Над кем же еще? Погреб для картошки - это вам не яма для ловли мамонтов. Обычный цирк, а не кошмары. Тоже мне, приключение называется! Сплошная клоунада. Шутом гороховым я себя видеть не хотела. И, с трудом сдерживая слезы, заговорила о другом:
- А как ты меня нашел?
- Я на крыше сидел. Голубятню хочу там устроить. Ну, и видел, как ты сначала на стройку пошла, а потом в овраг. Когда тебя искать начали, то я сразу это вспомнил - и сюда. А уж вопли твои и за версту слышно.
- Ох, и всыплют тебе! - помолчав, добавил он. - По первое число.
Тут только до меня дошло, что я натворила. Всыплют мне действительно... Папа уж постарается наказать пострашней. А кричать будет... Эти соображения стали последней каплей. Я заревела! Да как! В голос!
- Кать! Ну, ты чего? - испугался Иван. - Ну, хватит.
Остановиться было трудно, почти невозможно. Испуг Ивана только подлил масла в огонь. Я что-то выкрикивала сквозь рыдания, захлебываясь собственными слезами. Иван присел рядом, обхватил меня руками и успокаивал, как мог.
- Ну, хватит, Кать! Слышишь? Ну, хватит уже...
Куда там! Истерика набирала обороты. Меня колотило.
Он снял себя свой поношенный школьный пиджак и накинул мне его на плечи. Опять обхватил руками. Испуганно повторял:
- Ну, все... Ну, все...
Растерялся, значит. Не знал, что со мной делать дальше. И, видимо, от растерянности вдруг как гаркнет:
- А, ну, молчать!
С испугу я действительно замолкла. Хлопала мокрыми ресницами и икала. Успех окрылил Ивана. Он пришел в себя и уверенно скомандовал:
- Вставай. Пошли домой. А то там все с ума сходят.
Я покорно поднялась, все еще продолжая икать. Иван крепко взял меня за руку.
- А руки?! Как у лягушки лапы! - изумился он. - Ты что, замерзла?
Я молча кивнула.
- Ну, и иди в моем пиджаке, - великодушно предложил Иван, тут же небрежно пояснив, - Мне не холодно.
Он плотнее закутал меня в свой пиджак и повел к дому. С ним было не так страшно, как одной. И все равно. Ночь. Ну, не ночь, конечно, поздний вечер. Совершенно незнакомое мне место. И мы. Одни. Маленькие. Дрожащие от холода и страха. Хорошо, что обратная дорога оказалась намного короче и легче. Иван, как выяснилось, места эти уже разведал. Почти до самого дома рассказывал мне про строительство шалаша и плота, задуманное им вместе с отцом.
Мы быстро дошли до нашего дома. И у подъезда обнаружили целую толпу взбудораженных взрослых, что-то громко обсуждавших. Нас сразу заметили.
- А это не она? - спросил кто-то излишне взвинчено.
- Она! Она! - закричала мама и бросилась к нам.
- Забирайте свою ... Катерину Алексеевну, - смущенно буркнул Иван и подтолкнул меня к маме, не забыв при этом вернуть себе свой пиджак. Повернулся, чтобы уйти.
- Мальчик!
Иван оглянулся, посмотрел на моего отца, который уже стоял рядом и крепко держал меня за руку. Посмотрел внимательно. Видимо, что-то не понравилось ему в моем отце. Взгляд его потяжелел. Брови сошлись у переносицы.
- Где ты ее нашел?
- Где нашел, там и нашел! - недружелюбно буркнул Иван и пошел прочь, всем своим видом демонстрируя презрение.
Дома я, конечно, рассказала, где он меня нашел. Врать никогда не умела и не любила. Созналась честно.
Мама с папой ушли на кухню и громко решали, что со мной делать.
- Как хочешь, Аня, а я терпеть ее выходки больше не намерен. И ведь это не в первый раз! С сегодняшнего дня я сам займусь ее воспитанием.
- Леша! Ну, как ты не понимаешь?! Девочка испугана. Это уже достаточное наказание. И моя мама говорит...
- Что говорит твоя мама мне хорошо известно, - перебил отец. - Твоя мама строит из себя аристократку. Барыня на вате - вот она кто. И девчонку нам портит. А хорошая порка еще никому не вредила.
- Леша! Так нельзя!
- Так можно! И нужно!
Я сидела в большой комнате. За столом. Перед стаканом горячего сладкого чая. Но чай не пила, обреченно ждала своей участи. Понимала, что виновата. И готова была нести наказание. Чувство вины мучило гораздо больше, чем папин гнев.