- Катька! Ты чего ревешь? Выгнали?
- Да-а-а...
- За что? - Иван недоумевал. И любой бы на его месте тоже.
- Меня не в тот класс привели-и-и...
Иван понял все моментально. Все, стоявшее за моими словами и слезами. В его серо-синих глазах вспыхнуло сочувствие, которого я не видела целый год. Он развернулся, окинул взглядом двери. Нашел нужную.
- Вон твой класс. Иди!
- Не пойду. Меня не пустят. Я опоздала.
Иван грустно усмехнулся. Взял меня за руку и повел к двери. На некрашеной деревянной табличке было крупно выведено: 1-й "Б". У самой двери он неожиданно остановился. Внимательно оглядел меня. И... поправил на мне перекрутившийся фартук, пригладил взлохмаченную челку. Ласково улыбнулся - только на секунду. Я онемела. Никогда еще не видела его улыбки. Но он уже стучал в дверь.
- Извините, можно?
Еще одна среднего возраста учительница без улыбки глядела на меня. Такая же гладкая прическа, как и у первой. Такой же строгий костюм без украшений, только синий. И что-то неприятное во взгляде. Я невольно попятилась, но уперлась в плечо Ивану.
- Вот, девочку не в тот класс привели. Она у вас должна быть.
- Как фамилия?
- Алей, - быстро сказал Иван.
И тут учительница улыбнулась. Посмотрела в тетрадку и сказала мне:
- Проходи, Катя.
Я хотела сказать спасибо Ивану. Не успела. Он все испортил. Незаметно, но сильно дернул за одну из кос и подтолкнул вперед. Я влетела в класс и он тут же захлопнул за мной дверь.
Ребята встретили меня дружным хохотом. Даже Лидуся, которую я отыскала глазами, смеялась. Не смеялась только учительница. Должно быть, она решила, что я это сделала нарочно, и потому смотрела строго и хмуро. Мне от чего-то показалось: она меня невзлюбила. Правда место она мне указала рядом с Лидусей. Сказала лишь:
- Если замечу, что вы болтаете, тут же рассажу.
Эту учительницу звали Валентина Петровна Сурикова. Так она сама представилась. И вообще-то она оказалась ничего. Во всяком случае, сначала. Говорила ясно и четко, рассказывала интересно. Правда, я в тот день слушала ее плохо. Сидела и придумывала способы отмщения Ивану. Даже помочь толком не захотел. Выставил меня на посмешище перед всеми. Ну, Ванька! Впрочем, к концу школьного дня я забыла про него. На переменах мы знакомились с одноклассниками. Жевали яблоки. Обсуждали все подряд. Если честно, после второго урока сильно хотелось домой. И, как только Валентина Петровна по окончании занятий вывела класс в вестибюль, все дружно рванулись к выходу. Первым на улицу выскочил самый высокий мальчик - Виталик Сергеев. А второй - я. Василий Сергеевич щелкнул фотоаппаратом. Может, он меня с Лидой перепутал. А, может, так и хотел. Недалеко от него стояли мои мама, бабушка и дедушка. Ждали. Никита тоже ждал. Их отпустили с урока пораньше. Вот Ивана нигде не было видно, и это меня порадовало.
Конечно же, взрослые замучили меня вопросами. Все нужно знать: что да как? Зато дома оказался накрытый стол: торт, арбуз, газировка. Здорово!
Наверное, хорошо, что папа не взял отгул. Не было напряженности. Все чувствовали себя свободно. Бабушка не манерничала, не поджимала брезгливо губы - шутила и смеялась. Дедушка не вздрагивал при каждом шорохе, тихо радовался. Он сидел на балконе: грелся на солнышке и курил маленькую изогнутую трубочку. Я иногда поглядывала на дедушку. Немного его жалела.
До нас с Никитой доходили обрывки разговоров, из которых было ясно - дедушка в свое время "сидел". И "сидел" ни за что. Кажется, за какое-то происхождение. Я не все понимала. Спрашивала у Никиты. Никита, который и понимал больше меня, и, видимо, был лучше осведомлен о некоторых событиях дедушкиной жизни, тем не менее со мной не откровенничал. Говорил холодно и сухо:
- Маленькая еще. Не поймешь. Да и не положено тебе это знать.