- И не подошла? - интонации у Ивана становились все спокойнее, все будничней. Гроза надвигалась прямо на меня. Уже посверкивали молнии, погромыхивал гром. Такие грозы обычно оканчивались полным отчуждением на несколько лет. Сейчас я допустить этого не могла. Не имела права. Вот и сделала по-змеиному неожиданный и быстрый бросок Ивану на шею. Повалила на одеяло. Заглянула в сердитые серо-синие глаза. Заискивающе улыбнулась.
- Но пойми, я ведь не свои личные проблемы там решала. Не за тем туда пришла.
- Угу... - Иван еще сердился, но уже, вроде бы, меньше. Ему льстило, что я первая его обнимаю.
- И потом, ты бы меня оттуда прогнал!
- Это точно. Прогнал бы.
Иван сделал одно неуловимое движение и мы перекатились. Теперь я лежала, а он нависал надо мной сверху. Так ему удобней было читать жене нотацию. Что я себе вообразила? Что пишу историю страны? К Белому дому все шли решать свои личные проблемы. Просто эти личные проблемы совпали у множества людей и, следовательно, стали проблемами всего общества. А выгнать он меня оттуда точно выгнал бы. Факт. Помчалась, как мужик, туда, где жарче. Хорошо, что все обошлось фарсом. Так это потом стало ясно. Много позже. А сначала о чем я думала? О сыне не подумала совсем. Ясно, как божий день. Вот если бы убили, с кем бы Димка остался? А он подумал. Лично он первым делом о нас думал. Потому и пошел. Он у Белого дома нас с сыном защищал. А женщине там было не место. И неужели не боялась?
- По-настоящему страшно только один раз стало, - честно созналась я. - Двадцать второго утром. Когда все только-только разошлись. И вдруг тревога.
- А ты все еще там была? - изумился Иван. - Где же ты прыгала, что я тебя не видел?
- У самого твоего носа, Ванечка, - поддразнила его. И попыталась поменять положение. Теперь моя очередь смотреть на него сверху. Не тут-то было. Иван спокойно пресек мои трепыхания. Возобновил допрос:
- И где же?
- В первой цепочке. Сначала в первом ряду. А потом Кобец ругаться начал, и я во второй ряд перебралась. Но на тебя постоянно смотрела. Ты там самый красивый был.
- Сумасшедшая, - поставил диагноз Иван и полез целоваться.
Кажется, гроза прошла мимо. А сколько уже таких гроз было! И сколько еще ждет впереди?! Я не вытерпела, поделилась своими мыслями с Иваном. Лучше бы промолчала. Он воспользовался случаем и сразу стал излагать свой взгляд на наши отношения. И ссорились, и будем ссориться, пока я не научусь подчиняться. До тех пор, пока сама не пойму, что подчиняться тоже может быть приятно. Для чего существуют широкие мужские плечи? Чтобы женщина пряталась за ними, как за каменной стеной. Взамен от нее требуется подчинение и ласка. А вот у нас никогда ничего не получалось из-за моей фанаберии. То, что жизнь в нашей стране ставит женщину в положение: "Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик", - Иван учитывать не хотел. Женщина, по его мнению, обязана быть женщиной. Остальное все - отговорки. Вот поди ж ты, докажи ему что-нибудь!
- Знаешь что? - перебила я его лекцию. - Ты эту лапшу вешай на уши другим. Сознайся честно хоть сам себе: тебя не косы мои привлекли, ты в меня за мою, как ты выражаешься, "фанаберию" втрескался.
Иван на секунду замер, обдумывая услышанное. И не ответил. Полез целоваться, рот таким образом зажимать. Конечно, кому захочется про себя правду слушать? Да я, в принципе, не против была. Столько лет потеряно. Надо упущенное наверстывать. Можно и на ночь здесь остаться. Да только Димка с ума сойдет.
Мы долго с наслаждением наверстывали упущенное. Я начала было склонялась к предложению Ивана заняться созданием дочки. И чем скорее, тем лучше. Но легкий треск в кустах черемухи и доносившиеся из этих кустов голоса заставили нас отложить задуманное. Мы притихли. И я явственно различила голос Ромки Петрова. Он переругивался с какой-то девочкой. Хорошо было слышно каждое слово. Прижала палец к губам Ивана. Шепнула ему на ухо:
- Помолчи немного, а? Это мой ученик. Хочется послушать, что у него там опять стряслось.
Иван сделал возмущенное лицо, а мешать мне все-таки не стал.