Я попытался смотреть телевизор, но непрерывная реклама, идиотский хохот и краткие сводки новостей сводили меня с ума — действовали на нервы, как скрежет ногтей по грифельной доске. Я вырубил ящик, но стало ещё хуже: я остался один на один с переизбытком адреналина в крови и медленно текущим временем. Тогда я пошёл на пляж, чтобы немного успокоиться под мерный шум прибоя. Однако, расхаживая по песку, я каждые несколько минут поглядывал на часы.

В девять вечера, когда небо с высокими перистыми облаками стало розовым, я катил по бульвару Клайда Морриса. Свернув на скоростную дорогу, я почти сразу же съехал с неё на громадную парковку колледжа. Площадка наполовину опустела, но в то время, когда сюда приехала Эмма, она наверняка была заполнена, поскольку я обнаружил её «субару» на самом краю. В том, что это её машина, сомнений быть не могло. На номерном знаке красовался призыв «Спасём ламантинов!». Тем не менее я сверил цифры номера с теми, что прислала мне Макгафферти. Цифры совпадали.

Часы показывали четверть десятого. Я поставил машину неподалёку от «субару» и немного послушал радио. Однако через несколько минут, снедаемый нетерпением, вылез из автомобиля. Одинокая фигура у машины могла вызвать подозрение, поэтому я двинулся к узкой зелёной полосе, отделяющей парковку от подъездной дороги. Остановившись в камышах под тенью пальм, я под шорох листвы забормотал себе под нос.

Я не сразу понял, что репетирую роль, как делал это, готовясь к выходу в прямой эфир. Я понимал, что это глупо, поскольку гладко сказать то, что я собирался, было невозможно. Однако продолжал подбирать слова и искать варианты:

— Эмма, меня зовут Алекс Каллахан, и со мной произошла такая же трагедия, как и с вами…

— Эмма Сандлинг, мне нужна ваша помощь…

— Эмма…

Стемнело. Зажглись фонари, и в лучах света роилась мошкара. Со стоянки уехали ещё несколько машин, и в нашем секторе их осталось не более десятка.

И вот вдали замаячила фигура, по я почти сразу понял, что это не Эмма. Ко мне приближался подросток в мешковатых штанах и с наушниками на голове. Парень забрался в ржавую «тойоту» и укатил прочь.

Через пять минут я увидел её. Эмма торопливо шагала к своей машине. Я, сообразив, что выступившая из тени фигура способна напугать кого угодно, двинулся к автомобилю. Вначале, чтобы оправдать своё присутствие рядом с машиной, я хотел открыть багажник, но передумал и поднял капот. Похоже, это была ошибка.

Эмма достала ключи и, прежде чем открыть дверцу, бросила в мою сторону усталый взгляд.

Я замер, словно меня разбил паралич.

Она села в машину, опустила стекло и включила зажигание. Двигатель был неважно отрегулирован, делая на холостом ходу слишком много оборотов. К тому времени, когда я, взяв себя в руки, смог двигаться, она уже застёгивала ремень безопасности. Я подошёл к ней и произнёс, подняв руку:

— Простите…

— Извините, но я очень тороплюсь.

— Подождите, — сказал я и тоном профессионального репортёра выпалил: — У нас с вами одна и та же трагедия!

Эта заранее отрепетированная фраза звучала нелепо даже для моего уха. Эмма сдвинула брови с таким видом, словно пыталась в уме перевести слова с плохо знакомого ей иностранного языка.

— Меня зовут Алекс Каллахан… — Теперь я говорил так быстро, что проглатывал слова. — Вы, наверное, видели это в новостях. Моих детей, Кевина и Шона, похитили. Ваша трагедия, Эмма, закончилась, а моя продолжается. Мне нужна ваша помощь. Мне нужен…

Я думаю, что решающую роль сыграло упоминание её имени. Всё, что я говорил до этого, не произвело на неё ровным счётом никакого впечатления. Но прозвучало имя, которым она ныне не пользовалась.

До Эммы вдруг дошло, о чём идёт речь, и в её глазах я увидел ужас. Машина рванулась с места, выбросив из-под задних колёс фонтаны гравия.

Все! Я провалил дело.

Но паники я не испытывал, поскольку она в любом случае не могла от меня скрыться. Однако в этот момент я был не в силах ни двигаться, ни даже дышать. Казалось, меня придавливала к земле сама атмосфера — плотная и тяжёлая. И, когда она вернулась, я стоял на том же месте.

Эмма остановила машину и открыла дверцу. В салоне автомобиля вспыхнул свет, и в этой иллюминации она была мне хорошо видна.