Полиция открыла лишь одну горячую линию, но соседи, проявив неукротимую энергию, организовали (под водительством Джека, естественно) команду добровольцев, посменно дежуривших на собственной линии, названной ими «линией надежды». В отличие от официальной она обещала награду и гарантировала конфиденциальность.

Мой старинный друг и по совместительству компьютерный гений создал специальный сайт. Подруга Лиз Молли занялась вербовкой добровольцев, готовых постоянно следить за этим сайтом. И за два дня его ежечасно посещали почти четыре сотни человек.

Поскольку все подозрения были с меня сняты, студия вновь открыла наградной фонд, а Криста каждый день выступала в прямом эфире с обращениями к публике. Фокс увеличил первоначальную сумму награды ещё на пять тысяч долларов. Аудиторская фирма, работающая со студией, согласилась курировать поступающие средства. Через несколько дней в фонде было уже 90 000 долларов.

Три приятельницы Лиз напечатали и распространили несколько тысяч листовок. Мы большую часть времени проводили дома, но знали, что портреты наших детей размещены в витринах многих магазинов, на автобусных остановках, на телеграфных столбах. Каждая листовка имела отрывные талончики с напечатанными на них телефонами и электронным адресом.

Я встретился с детективом Мэри Макгафферти, помогающей мне в розыске сыновей. Она отчиталась о своей работе. Работа состояла главным образом в опросе наших многочисленных друзей и знакомых, включая тех, которых Лиз обрела в штате Мэн. Этот тотальный опрос пока ничего не дал, и в последнее время Мэри переключилась на тех, кто когда-либо трудился в нашем доме, — водопроводчиков, приходящих нянь, штукатуров, установщиков посудомоечных машин и маляров. Для этого мне пришлось передать ей все сохранившиеся в доме счета.

— Меня потрясает, как часто в подобных делах бывают замешаны эти люди.

— Но не в нашем случае.

— Нет. Пока.

* * *

Работающая с полицией художница по имени Марийка Вильке попыталась с моей помощью воссоздать облик человека с собакой. Я пошёл на это без особого оптимизма, поскольку видел парня лишь мельком. Но Шоффлер утверждал, что Марийка обладает удивительным талантом видеть детали даже в самых неточных свидетельских показаниях.

— Она по этой части гений, — сказал детектив.

Мы безуспешно бились над лицом парня. Плоёный воротник затруднял задачу, поскольку искажал овал лица, скрывал шею, плечи, подбородок и даже уши. Тщательно ухоженные эспаньолка и усы также не облегчали дела. Несмотря на все искусство, с которым Марийка переносила на бумагу мои туманные наблюдения, портрет получился слишком общим, лишённым каких-либо специфических черт. С последнего варианта на нас пустыми глазами взирал человек с аккуратной испанской бородкой и нафабренными усами — какими я их запомнил. Всё остальное было чистой догадкой.

Шоффлер зашёл взглянуть на портрет.

— Что скажешь? — поинтересовалась Марийка.

— Похоже, они все приехали в одном автобусе.

— Что?

— Марийка и Ларри — это наш второй художник — уже поработали с тремя свидетелями, видевшими парня и ваших детей, — пояснил детектив и, обращаясь к Марийке, добавил: — Устрой ему экскурсию по вашей картинной галерее.

Девушка последовательно вывела на экран пять вариантов портрета человека с собакой. Единственной общей чертой всех изображений были любовно ухоженные эспаньолка и усы. Что касается головы и лица, то рисунки весьма существенно отличались друг от друга.

— Растительность на лице, — вздохнула Марийка, — особенно когда она имеет строгие геометрические формы и чёткие линии, настолько эффектна, что на её фоне теряются все другие черты. Запоминается лишь растительность, — сказала она и добавила с присущим ей лёгким акцентом: — Даже если она накладная.

Шоффлер покачал головой и задумчиво произнёс:

— А жабо вокруг шеи создаёт дополнительные трудности.

— Ну, как вам это нравится? — спросила Марийка, возвратив на экран наш рисунок.

— Как будто нормально, — пожал я плечами.

Марийка несколько раз кликнула мышкой, и борода с усами исчезли. Открывшийся моему взору гладко выбритый человек мог быть кем угодно.

— Я создам композитное изображение всех шести вариантов, — сказала Марийка. — В двух видах. Один с растительностью на лице, а другой — гладко выбритый. О'кей?

* * *