Через десять минут появился Кристиансен, и дело кончилось тем, что кроссовка получила персональную ограду из небольших оранжевых пирамид, применяемых копами при дорожных происшествиях, и жёлтой полицейской ленты. Кристиансен остался ждать специалистов по обработке вещественных доказательств. Словосочетание вещественные доказательства тревожило меня почти так же сильно, как вид самой кроссовки. Аллен Бэбкок клялся, что не видел «теннисной туфли» — так на британский лад он называл кроссовку.
— Откуда вы знаете, что обувь принадлежит Кевину? — спросил Шоффлер, когда мы шли к выходу. — Ведь парни близнецы.
— Но одеваются по-разному, — ответил я.
— Ах да. Я забыл.
* * *
— Ну а теперь начнём с самого начала. С того момента, когда вы пришли, — сказал Шоффлер. — Кстати, когда это было? И как выглядел контролёр на входе?
— Здесь должна быть квитанция, — заметил я, вынимая из заднего кармана брюк бумажник.
И тут я вспомнил, как днём решил было, что потерял бумажник. Что-то в этом инциденте меня тревожило, однако я снова о нём забыл, когда нашёл квиток.
— Два восемнадцать, — прочитал я оттиск.
Детектив снова извлёк свой блокнот и, не поднимая глаз, спросил:
— А как выглядел человек за кассой?
Его вопросы начали меня раздражать. У меня пропали дети, а коп ведёт себя так, словно меня проверяет. Тем не менее я ответил:
— Лет тридцать. Брови выщипаны чуть ли не полностью.
У меня в памяти всплыл женский голос: «Один лорд и два сквайра, не так ли? На королевскую визу Её Величества». Два сквайра…
Шоффлер смотрел на бумажник.
— А у вас, случайно, нет с собой их фотографии?
— Есть.
Шоффлер задумчиво почесал бровь и пояснил:
— Я перешлю её с одним из детективов в участок. Таким образом мы выиграем время. Размножим фото, чтобы направить его в местные правоохранительные органы и средства массовой информации.
Я, конечно, знал, что полиция захочет получить снимки близнецов, но официальная просьба подействовала на меня угнетающе.
— Снимку почти год, — сказал я, извлекая сделанное в студии фото из прозрачного пластикового кармашка. Прежде чем передать фотографию детективу, я бросил на неё короткий взгляд.
На снимке оба сына были одеты в одинаковые, голубые в полоску футболки, что для них было крайне необычно. Возможно, Лиз сумела убедить их так одеться, поскольку дети терпеть этого не могли. У парней было мало одинаковых комплектов, и все их подарила внукам тёща. Мы с Лиз всегда позволяли мальчишкам выбирать, что носить (в рамках разумного, естественно), и они никогда не стремились быть похожими. За исключением тех случаев, когда, решив повеселиться, затевали «игру в близняшек». Родителей, само собой, обмануть не могли, но остальных водили за нос без труда.
Несмотря на одинаковую одежду, я знал, кто есть кто на этой фотографии. Оказавшись перед камерой, Шон не мог изобразить «улыбку» или придать лицу выражение, требуемое фотографом. Сколько бы Лиз ни объясняла, что искажённое лицо — это не улыбка, он всем своим видом демонстрировал обратное. Каждый снимок, для которого он позировал, начиная с трёхлетнего возраста и по сию пору, передавал его личное представление об улыбке. Это была, скорее, невесёлая гримаса. Шон широко растягивал губы, обнажая зубы, словно орангутанг.
Фотография была последней каплей. Казалось, мою грудь до отказа заполнили битым стеклом. Я вручил снимок детективу, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, словно, делая это, я отдавал ему во власть своих сыновей.
— Вы говорили, что они не одеваются одинаково, — заметил Шоффлер.
— Так и есть, — ответил я. — В основном…
— Хм…
* * *
Через полчаса после обхода ярмарки, в ходе которого я уточнял события дня, Шоффлер, похоже, удовлетворил своё любопытство. Он выключил и сунул в карман диктофон, достал радиотелефон, отошёл на несколько шагов и, отвернувшись от меня, произнёс несколько слов в трубку. Я тем не менее слышал, что он сказал: детектив вызывал всю команду в здание администрации.
Я находился словно в тумане, впадая то в недоумение, то в панику. Я не верил в происходящее, но уже через миг твёрдо знал, что Шон и Кевин пропали, и ужас ледяной рукой сжимал моё сердце.
— Думаю, пока светло, — сказал Шоффлер в трубку, — нам стоит расширить зону поисков и осмотреть лес.