— Я учил его приметам, танцам, искусству приносить жертвы. Я рассказывал ему о лоа. Одним словом, обо всём, что позволяет привнести в наш мир силу иного мира. Я учил его, как заставить душу перемещаться, когда кто-то умирает. Я говорил ему, что у каждой души или духа есть своё место, и объяснял, что следует делать, чтобы дух, явившись в этот мир, не причинил вреда самому колдуну. Я учил его готовить джу-джу, мохо и веве. Я учил его делать всё то, что умею сам. Он узнал даже, как сделать духа своим союзником и принудить его причинить зло кому-то другому. Я посвящал его в тайны трав и листьев. И он использовал эти знания для убийства.

— Своего отца, например.

— Да, — мрачно кивнул Даймент. — Я открывал ему наши пути. Но, в конечном итоге, он так ничему и не научился.

— Как прикажешь это понимать?

— Байрон обращал все знания на пользу самого Байрона. Но это вовсе не наш путь. Именно с этого я начал учёбу, говоря о маленькой собачке. Байрон только делал вид, что учится. Но он шёл своим путём. Байрон оставался Байроном. — На глазах Даймента появились слёзы, и он потряс головой, чтобы сдержать их. — Он пришёл ко мне, когда его выпустили. Ты знаешь откуда.

— Из Серного порта.

— Да. Он явился ко мне через столько лет. Провёл у меня несколько дней. Я надеялся… что он изменился. Что после всех этих лет он стал человеком. Но… — покачал головой старик, — Байрон остался Байроном. Это был всё тот же Байрон. Но теперь он стал сильнее. Я был рад, когда он ушёл. — Даймент вдруг поднялся на ноги и коротко бросил: — Иди за мной!

Я проследовал за ним в дом, и мы прошли в комнату с алтарём. Даймент подошёл к алтарю, пробормотал несколько неразборчивых слов, выудил из кучи странных предметов нечто похожее на открытку и вручил её мне. В помещении было темно. Слабый свет давали лишь пара свечей и гирлянда ёлочных огней. То, что я держал в руках, очень напоминало карту, при помощи которой окулисты выявляют дальтонизм.

— Что это?

— Смотри.

Для меня изображение по-прежнему оставалось беспорядочной смесью цветных точек. Потребовалось три или четыре минуты, прежде чем карта начала приоткрывать мне свой секрет. В цветовом поле проступили две клоунские физиономии. Шуты пялились прямо на зрителя.

— Что это?

— Взгляни на обратную сторону.

Типографская надпись сообщала, что картина называется «Марасса» и принадлежит кисти некоего Пти Жана, обитавшего на острове Гаити в городе Порт-о-Пренс.

— Близнецы, — сказал Даймент. — Ты их видишь?

— Вижу.

— И ты видишь, что открытка адресована мне. Посмотри, что пишет Байрон.

На свободном пространстве для письма напротив адреса было написано:

Покончил с «Замком».

Занимаюсь реальной магией.

— Что такое реальная магия? Что всё это означает?

— Близнецы, — ответил Даймент. — Они охраняют врата, ведущие к таинствам. Без их помощи ты не можешь заниматься реальной магией.

Старик, не обращая внимания на мой вопрос, постучал ногтем по почтовому штемпелю.

Авг. 10, 2000 г.

Пойнт-Арена, Калифорния

— Для последователей вуду десятое августа — самый важный день. Он посвящён Марасса. Поэтому Байрон послал мне открытку именно в этот день. Десятое августа. Можно сказать… — Даймент улыбнулся своей ужасной улыбкой и закончил: — что это — наша Пасха.

— Ты думаешь, что Байрон живёт в Пойнт-Арене?

— Не знаю. Но открытка пришла оттуда.

Три года назад. Да, не похоже на горячий след. Я взглянул на подпись. Это были неразборчивые каракули, но ничего похожего на «Байрон» я в них не усмотрел.

— Если хочешь узнать имя, — глядя через моё плечо, сказал Даймент, — то здесь стоит «Мэтр Карфур».

— Что это означает?

— Это — сценический псевдоним Байрона. Он его использовал, когда выступал иллюзионистом.

— Выступал? А разве сейчас он не даёт представлений?

Даймент отрицательно покачал головой.

— Но почему?

— Ты видел его открытку. Там сказано, что он занимается подлинной, или, по-иному, реальной магией.

— Что это означает?

Даймент нахмурился и печально произнёс:

— Это означает, что ты вершишь свои дела с помощью духов. Действуешь заодно с ними, становишься одним из них, и они работают на тебя, выполняя твои желания. — Он смежил веки и равномерно, словно метроном, закачал головой. — Вот что означает для меня реальная магия. Что она означает для Байрона, я не знаю.

— А его слова о замке…