— Самое любопытное во всём этом то, что мама Байрона Мэри частенько водила сыновей в бассейн. Я не раз видела их там с полотенцами, надувными кругами и всякими прочими купальными принадлежностями. Однако, когда Байрон заявил, что не умеет плавать, Мэри это не опровергла, — пожала плечами Дора.

— Значит, люди решили, что Байрон утопил брата?

— Во всяком случае, у них возникли подобные подозрения. Понимаете, ведь там был длинный шест с сеткой. С помощью этого приспособления из воды выуживали всякий мусор.

Я кивнул, призывая её продолжить рассказ.

— Когда прибыла полиция, шест лежал на бортике бассейна. Абсолютно сухой. К нему никто не прикасался. Байрон тоже остался сухим, да и на бортике не оказалось следов воды. Примерно через час после того, как Мэри, почитав мальчикам на ночь, оставила их в постели, соседи услышали вопли Байрона и позвонили по номеру девятьсот одиннадцать. Когда спасатели прибыли к бассейну, бортик, шест и всё такое прочее были абсолютно сухими.

— Хм… — протянул я, не совсем понимая, что она этим хочет сказать.

— На это сразу обратил внимание один из медиков. Чтобы лужи полностью высохли, требуется довольно много времени.

Плесень и грибок на деревянном бортике всегда были большой проблемой. Одним словом, ничто не указывало на то, что Байрон подбегал к краю бассейна и опускал руки в воду. Почему он не использовал шест? А ведь шест был под рукой. Одним словом, всё было странно.

— Не знаю, — усомнился я. — Обвинение Байрона в убийстве брата кажется мне притянутым за уши. Может, он просто окаменел от ужаса. Такое случается.

— Я тоже так подумала, — согласилась Дора. — Ведь парнишке, в конце концов, было всего десять. Байрон сказал полиции, что не воспользовался шестом, потому что его не увидел, и начал плакать. Мальчик рыдал до тех пор, пока его не оставили в покое.

— А вы не считаете, что, имея дело с ребёнком, все сомнения следует толковать в его пользу?

— Знаете, даже в те далёкие времена он своим поведением пугал людей. Но и это не все. Нашёлся свидетель — официантка, возвращавшаяся домой из рыбного ресторана. Она сказала, что видела Байрона, сидящего в позе индейца на конце трамплина и смотрящего на воду. В бассейне, кроме него, никого не было, и там определённо никто не «играл». Всё было тихо и мирно, как на фотографии. Спрашивается, куда же подевался маленький Джо?

— Хм…

— «Он был в туалете», — сказал тогда Байрон. Но парень соврал — туалет оказался на замке. Мы все решили, что, когда малыш упал в воду, Байрон остался на трамплине и следил с него, как тонет брат. Вы не поверите, но эта картина до сих пор нагоняет на меня ужас. Мэри после всего этого к Байрону никого не подпускала. Говорила, что жестоко приставать с расспросами к ребёнку, который и без того выплакал все глаза. Подозрения в его адрес ни к чему не привели. Никто открыто не обвинил его в убийстве, и смерть Джо была объявлена «несчастным случаем».

Дора, приподняв с лёгким стоном левую ногу, осторожно прикоснулась кончиком пальца к одному из сверкающих ногтей.

— Я могла бы рассказать о Байроне гораздо больше, но мои ногти высохли. — Она потрясла в воздухе расслабленными руками и продолжила: — Думаю, нам не помешало бы съездить к Ральфу. На пару мы с ним вспомним гораздо больше. Он очень хорошо знал это семейство. Работал вместе с Клодом на морских платформах. Но особо они сошлись на почве рыбалки.

Дора попросила нас подождать и появилась пять минут спустя. Бигуди по-прежнему оставались в волосах, но специальные сандалии для педикюра она сменила на новые кроссовки фирмы «Нью Бэланс».

— Неужели мы пойдём пешком? — бросив взгляд на её обувь, спросил Пинки.

— Ни за что, — ответила она. — Я жуть как хочу прокатиться на этом автомобиле.

* * *

Ральф настоял, чтобы мы выпили чаю со льдом. Он подчёркнуто осторожно раздал нам стаканы, а затем, извинившись, сказал, что ему надо «кое-что принести». Мы остались ждать его возвращения в миниатюрной, сплошь заставленной мебелью гостиной. Вскоре хозяин появился с двумя запылёнными фотоальбомами в руках.

— В то время я был просто болен фотографированием, — пояснил он, переворачивая страницы одного из альбомов. — Вот… — нашёл он нужный снимок. — Это — Клод.