— Мы думаем, что мальчиков похитил Байрон Бодро.

Дора поднесла руки к губам, и её ярко-красные ногти вдруг показались мне каплями крови на фоне снега.

— О Боже… — прошептала она.

Я, увы, хорошо знал чувства, искривившие в горькой гримасе её лицо и заставившие крепко сжать губы.

— Этот мальчишка, — процедила она, закурив сигарету и выпустив длинную струю дыма, — был рождён порочным. Порочным до мозга костей.

— Вы знаете, где он сейчас? Где его родственники?

— Простите, мой сладкий, но в этом я не смогу вам помочь. Я не видела его с той минуты, когда парня увезли. Его старики умерли. Я даже не знала, что его выпустили из лечебницы. Когда это случилось?

— В девяносто шестом.

— Что же, остаётся только радоваться, что он сюда не вернулся.

— А люди, которые живут в их доме? Может, это родственники семейства Бодро?

— Нет. Клод и Мэри не были владельцами трейлера. Они его арендовали. После них там сменилось несколько жильцов.

— Знаете, что мне пришло в голову? — обратился ко мне Пинки. — Должны существовать документы. Клод наверняка владел какой-то собственностью, кем-то унаследованной. Надо будет это проверить. Напомните мне при случае.

— Я слышала, что всё ушло к Байрону, — вмешалась Дора, — и это вывело из себя брата Клода Лонни. Хотя после похорон Клода мало что осталось. Лонни писал кипятком из-за того, что Байрону вообще что-то досталось. Но из протестов брата ничего не вышло. Байрона признали психом, и получилось, будто он вообще не совершал преступления.

— Лонни живёт где-то поблизости?

— Лонни умер, — ответила Дора.

— А как насчёт друзей? — спросил я. — Возможно, у него здесь остались друзья.

— У этого парня не было друзей. Ни единого. Во время убийства Клода он постоянно торчал у черномазых. Связался там с каким-то колдуном.

— Колдуном?

Уловив в моём тоне нотки скептицизма, она сразу ощетинилась:

— Да, я это слышала. И среди них, к вашему сведению, есть колдуны. Они живут здесь три сотни лет и все ещё не вылезли из джунглей.

Я знал, что следует держать язык за зубами, но промолчать не смог.

— Вы понимаете, что это же…

— Вы знакомы с этим колдуном? — перебил меня Пинки. — Знаете, как его зовут?

— Нет, сэр, не знаю, — с оскорблённым видом ответила Дора. — Откуда я могу знать подобные вещи?

— Но вы же знали Байрона, — ухитрился вставить я.

— Но он же, радость моя, жил рядом со мной, а если домом вам служит трейлер, то основную часть времени приходится проводить на воздухе. Я живу здесь больше тридцати лет, и это, хотите верьте, хотите нет, далеко не рекорд. — Она рассмеялась смехом курильщика, похожим скорее на кашель. — Старый Ральф Гуидри обитает здесь ещё дольше.

— Не могли бы вы рассказать нам о Байроне?

— Что именно вы хотите знать?

— Все, — ответил Пинки. — Абсолютно все. Мы просто не представляем, что может помочь нам в поисках.

— Значит, так… — Она закурила новую сигарету («Мисти» с ментолом, если быть точным) и продолжила: — Байрон был одним из двоих детей. По крайней мере, некоторое время. Когда Байрону исполнилось десять, а его братику Джо — четыре, Байрон видел, как тонул брат. Некоторые, впрочем, утверждают, что он не видел, а наблюдал. Малыш утонул в муниципальном бассейне. Бассейн находился примерно в миле отсюда, и сейчас его уже нет. Пользовался большой популярностью у детишек.

— Именно об этом говорила Вики, — взглянул на меня Пинки. — Итак, брат утонул на глазах Байрона. Какой ужас. Пытался ли он его спасти?

— В этом-то вся загвоздка. Потому я и рассказываю. Все согласились, что это трагедия, но кое-кому показалось, что, возможно, хуже, чем трагедия. Всё случилось ночью, когда дети тайком выскользнули из дома. Вряд ли это мог придумать маленький Джо, не так ли? Вначале они бегали по округе, а затем Байрона осенила блестящая идея, и он помог брату перебраться через ограду бассейна, который, естественно, был закрыт. Позже Байрон рассказал, что вначале они играли на бортике, а затем Джо поскользнулся и упал в воду на глубоком конце бассейна. Поскольку ни один из них не умел плавать, Джо пошёл на дно, а Байрон не мог спасти брата.

— Зачем же они полезли в бассейн, если не умели плавать? — спросил Пинки.