Одна рука, которая ранее покоилась на груди, спустилась ниже к трусикам и незамедлительно нырнула под них. Большим пальцем мужчина обвел маленький узелок и меня пронзили острые стрелы. Я закричала от удовольствия, но Ромка оказался опытным в этом деле и быстро поцеловал меня, заглушая крик. Еще несколько раз проведя по узелку большим пальцем, мужчина ввел в меня указательный палец, заставив захлебнуться от удовольствия. Это только палец, а что будет дальше? Я очень хотела этого ‘дальше’!

- Перестань меня мучить,- простонала я, выгибая спину от удовольствия.

- Ты меня постоянно мучаешь, маленькая ведьма,- ответил Рома и, вводя еще один палец, поцеловал, заглушая стон.

Когда у меня пропали силы выносить эту сладкую пытку, я вновь спустилась на колени, руки сами потянулись к ремню, расстегивая его. За ремнем последовали пуговица и ремень. Не имея преграды, брюки упали к ногам, и Ромашка ловко выскочил из них. Боксеры снялись тоже достаточно быстро. Но то, что было в них, меня потрясло, ведь я не только эрегированного члена никогда не видела, я вообще мужские прелести не видела. А у Ромы он был очень большой, и я испугалась, что эта штуковина разорвет меня.

В одно мгновенье на меня напало любопытство, и я подалась порыву и провела языком по всей длине члена. Рома застонал и запрокинул голову назад. Мне понравилась его реакция, поэтому я, провела еще несколько раз языком по головке. Быстро подняв меня с колен, Ромка что-то неразборчиво прорычал. Но об этом я забыла сразу же, как мужчина вновь провел пальцем по маленькому узелку.

Мучиться можно и вдвоем, поэтому я взяла в ладонь мужской орган и провела пару раз вниз вверх, вызвав у Ромки какое-то ругательство. Обрадовавшись власти на этого большого и красивого мужчину, я еще и большим пальцем провела по головке. Пусть знает, каково мне сейчас. Он понял и уже через пару минут резко вошел в меня.

- Мммммм,- протянула я, а из глаз посыпались искры. Боже, меня разрывает на части, а низ живота запылал огнем. Такой боли я еще никогда не испытывала и была готова оттолкнуть Рому, как боль начала отходить на второй план.

- Черт!- вырвалось у Ромки, когда я уткнулась лбом ему в шею и тяжело задышала.- Паша…

Дальше слов не последовало, но боль отступила настолько, что я могла более-менее соображать. Тут-то я и поняла, что потеряла самое ценное - целомудрие. И все это произошло не как в сказке в постели с лепестками роз и принцем рядом. Это произошло в аудитории математики на столе и с преподавателем, мужчиной, которого я знаю около двух недель. Мне хотелось убежать, а Рома словно поняв, что я расслабилась начал делать осторожные толчки, которые прогоняли плохие мысли и заставляли наслаждаться происходящим.

Через несколько минут плавные толчки сменились более быстрыми и ритмичными, а мои вздохи стали намного громче. Только страстные поцелуи мешали услышать их. По телу проходили токи, которыми мне хотелось поделиться с Ромашкой, и я притягивала его к себе сильнее и сильнее.

На пике всего происходящего я почувствовала внутри себя тепло и пульсацию. Движения мужчины замедлились, но не прекратились. Зато появились поцелуи в области лица и шеи.

Когда Рома вышел из меня, то опустил глаза, словно сожалея о содеянном. Я, конечно, тоже сожалела, но глаз не опускала, потому что хотела заглянуть в зеркала души моего первого (и последнего) мужчины.

- Паш… я…ты… черт… прости!

- Своевременно.

И тут Костров наконец посмотрел на меня. В глазах больше не было той дымки страсти, которая застилала нам обоим глаза буквально пять минут назад.

Я начала быстро натягивать на себя одежду, потому что почувствовала дикий стыд. Я стыдилась не своей наготы и тела, которое на пляже демонстрировала с удовольствием, я стыдилась своего поступка, своего поведения. Стыдилась себя.

- Паш, давай поговорим.

- Обычно, женщины хотят разговаривать после секса, а не мужчины,- бросила я, натягивая блузку и застегивая клепки.

- Я знаю, что ты девственница, я почувствовал это…

- Ты хотел сказать, была девственницей? Рома, надо говорить: была девственницей,- слишком резко поправила я мужчину.

- Не обвиняй меня одного в произошедшем. Нет, я, конечно же, виноват, но и ты тоже… и Паш, я не знаю, как это все об…

- Не надо мне ничего говорить!