Дэниель наклонился, чтобы поднять кость.

― Как будто призрак нашей прабабки управляет им.

Бонни кивнула.

― Это довольно странно.

Кат шагнул вперед, вытаскивая из заднего кармана большие ножницы.

― Вот, держи, сынок.

Его глаза встретились с моими, но он снова отошёл в сторону. В глубине его светло-карих глаз мелькнуло беспокойство. Он почувствовал, что я сдалась. Его лишили удовольствия.

Дэниель поднял ножницы.

― Знаешь, для чего они нам пригодятся?

Я была нема.

― Знаешь, для чего я их использую?

Я отвергала все его насмешки.

― Для того чтобы забрать кое-что у тебя. Что-то, что они забрали у моей прабабки. ― Обернув свою руку вокруг моего плеча, он направил ножницы в сторону Вона. ― Женщина-Хоук делала все, что было в ее силах, чтобы прокормить свою семью. Она продала все свои активы, пока у нее не остался последний. Знаешь, что это было?

Покрасневшие глаза Ви заслезились от сожаления.

Я попыталась проявить участие, но не смогла.

Ви будет двигаться дальше.

Я останусь здесь.

Запертая в мире с игральной костью и Хоуками.

Дэниель схватил меня, пытаясь вызвать реакцию.

― Это были ее волосы. Она отрезала волосы, чтобы сохранить жизнь своей семье еще на несколько дней. ― Его голос превратился в гравий. ― Теперь твоя очередь жертвовать. Твой выбор прост. Позволить мне отрезать твои волосы ― пострадать психологически, ― и все это для того, чтобы спасти брата от болезненного увечья.

Я продолжала смотреть в пустоту.

Возьми то, что хочешь.

Мне уже все равно.

― Маркиз, подними его руку, ― приказала Бонни.

Маркиз повернулся лицом к Ви и растопырил его пальцы. Я посмотрела на его опухшие посиневшие пальцы из-за того, что их очень сильно связали. Мои пальцы чувствовали то же самое ― онемение и недостаток крови.

― Волосы или его палец, Нила. Вот в чем выбор.

Его голос пронзил меня, словно серп. Но я не двигалась.

Дэниеля затрясло от ярости.

― Волосы или палец, сука. ― Он лязгнул ножницами. ― Одно из двух. У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.

Я не нуждалась в десяти секундах.

Я приняла решение.

Я не была достаточно тщеславной или достаточно живой, чтобы беспокоиться.

― Волосы. Отрежь мои волосы.

Дэниель нахмурился.

― Куда испарилась твоя борьба? Ты ведешь себя, как долбаная рыба на суше.

Было что-то волшебное в игнорировании его.

Он больше не мог меня мучить.

Никто из них не мог.

Я не думала ни о Джетро, ни о Жасмин, ни о доме. Я вообще ни о чем не думала. Ни о чем.

Крадучись позади, он собрал мои волосы в кулак.

― У тебя такие красивые волосы. Последний шанс передумать, Уивер.

В моём голосе не было страха или возражений. Если бы мой голос имел цветовую гамму, он был бы бесцветным.

― Делай, что хочешь.

Я никогда не стриглась.

Никогда.

Это была глупая причина, но я делала это для своей матери. Ей нравилось играть с ними. Заплетать косы, украшать цветами и лентами ― выставлять меня своей маленькой принцессой.

Это было мое последнее воспоминание о ней, Дэниель украл и его тоже.

― Я срежу каждую прядь с твоей головы, ― пообещал Дэниель. Он потянул меня за волосы, скручивая их в веревочку. ― Готова попрощаться?

Мое сердце не ощущало боли. Глаза не пылали.

― Не отвечай, бл*дь. Меня это не волнует.

Пальцы Дэниеля дернулись сильнее, и ржавый зев ножниц зазвенел у меня в ушах.

Я закрыла глаза, когда первый щелчок ножниц превращал меня в незнакомку.

Физически я не чувствовала боли, но в духовном смысле я выла от боли. Было больно. Было так больно, что такую важную часть меня украли без боя, крика, я не защищала то, что делало меня мной.

Второй щелчок сломил меня.

Больно, больно, больно.

Третий щелчок разрушил меня.

Остановись, остановись, остановись…

Четвёртый щелчок полностью меня уничтожил.

Не было пути назад.

― Не могу выразить, как это приятно, ― рассмеялся Дэниель, без малейшего изящества срезая густые черные пряди.

Я была одинока.

Одинока и обезображена, словно животное для бойни.

Все, что я могла сделать, это молча скорбеть.

Чик, чик, чик.

Завеса черных волос исчезала с каждым щелчком ножниц. Густые чёрные пряди, срезанные и мертвые, падали на кроваво-красный ковер. Я отдала последнюю часть себя ― последняя плата за свободу моего брата.

Я делаю это ради него, ради любви, ради семьи, ради надежды.

Я прощалась.

Со своей юностью.

Своим детством.

Чик, чик, чик…

Это был конец.

Чик, чик, чик.

Все кончено.