Так по воле случая Эйдриен пришлось помогать Кертису Слу. Две недели подряд она корпела над базой данных, дневала и ночевала в офисе, вместе с командой помощников перебирала кипы документов. Помощница босса просмотрела тысячи служебных записок, отчетов, писем, квитанций и накладных. Отупляющее занятие – каждую бумажку необходимо прочесть, классифицировать, поставить на ней штамп с номером и подшить в журнал.

Теперь дело шло к развязке: пришла пора решать, какие документы можно без ущерба для дела выдать юристам оппонента. Часть материалов классифицировалась как переписка клиента с поверенными, часть являлась запатентованной информацией и потому разглашению не подлежала. Другие документы удержать было не так-то просто, и именно от Эйдриен требовалось выявить самые спорные бумаги и найти способ решить проблему.

Она сидела за столом и заносила в текстовый файл сделанные карандашом исправления и уточнения с черновика конспекта-памятки, приготовленной для босса. Затем добавила тщательно отобранные из веб-архива «Лексис»^[7] ссылки и снова перечитала готовый документ.

Текст изобиловал опечатками. Эйдриен привыкла работать на маленьком ноутбуке и теперь, шлепая пальцами по клацающей клавиатуре большой офисной машины, чувствовала себя неуверенно. Одно благо – с проверкой орфографии в текстовом редакторе проблем не возникло. Вскоре девушка привела файл в достойный вид, сохранила его и отправила на печать. Из принтера медленно выползали готовые листки, а Эйдриен отдыхала, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза…

«Так хорошо просто сидеть и…»

Она резко открыла глаза. Вчера Эйдриен изучала бумаги всю ночь, и если бы теперь расслабилась хоть на минуту, то отключилась бы прямо за столом. Прошлый вечер работала дома, почти закончила документ, как вдруг система дала сбой и унесла в небытие результаты многочасового труда. Пришлось ехать среди ночи в офис и заканчивать памятку для босса на служебном компьютере. И теперь Эйдриен хотелось лишь одного: отправиться домой, залезть в теплую ванну и сидеть там, пока вода не остынет. А потом сохнуть, развалившись на большой мягкой кровати.

Но все это только пустые мечты. Сегодня второй вторник месяца, а после сообщения, что Никки оставила на автоответчике, от встречи с сестрицей отвертеться не получится.

Эйдриен придвинулась к столу, последовательно прошила степлером четыре экземпляра распечатанного файла и еще раз проглядела их на наличие ошибок. Три копии предназначались Слу, одна – ей. Она щелкнула кнопкой селектора и набрала добавочный номер босса. Как и следовало ожидать, тот уже отправился домой. Поэтому Эйдриен сложила распечатки в конверт для пользования внутри офиса и направилась к лестнице.

На верхних этажах на расходы не поскупились. Зону приема посетителей, куда выходили двери многочисленных кабинетов, обставили с расчетом создать недвусмысленное впечатление, что фирма невероятно богата и щедра. Роскошную и в то же время неброскую приемную устилал серовато-коричневый ковер, в котором вязли ноги, и казалось, будто бредешь в пыли какой-нибудь нейтронной звезды. Две мраморные колонны подпирали высокий потолок, откуда падали косые лучи рассеянного света. Словно излучающие свет полотна люминистов^[8] украшали стены вокруг столика администратора, тоже настоящего шедевра, – полумесяц из блестящего полированного ореха, на котором мигал цветными огоньками селектор внутренней связи. Здесь же скучали кресла из добротной зернистой кожи и невероятно пышный диван «Честерфилд», рядом располагался журнальный столик из стекла и меди, где веером были разложены серьезные журналы: «Гранта» и «Сайентифик американ».

Кабинет Слу, разумеется, уже заперли, и Эйдриен, положив конверт на стол секретарши, отправилась к себе в конторку за сумочкой. По пути она заглянула в один из отделенных стеклянной перегородкой отсеков в противоположной части зала.

– Бетси, привет! Я закругляюсь.

Подруга тоже работала в фирме первый год и, как водится, не могла продохнуть от текущих дел.

Бетси поморщилась и тяжело вздохнула, поднимаясь со стула.