Подойдя к автоматам, Макбрайд нащупал в кармане телефонную карту и сунул ее в приемное отверстие счетчика. Почти сразу на жидкокристаллическом дисплее появилась надпись, извещавшая, что на карте осталось 23.7 швейцарских франка. Сверяясь по клочку бумаги, он набрал номер клиники и услышал, как в фойе зазвонил телефон. Он звонил, звонил, звонил…

Вообще-то звонок больше напоминал чириканье, но как бы там ни было звук этот действовал на нервы. Оглянувшись, Макбрайд увидел, что секретарь занята другим телефонным разговором и что-то оживленно рассказывает в трубку. Наконец ее поведение изменилось, она нажала кнопку вызова и сказала: «Bitte?»

Макбрайд отвернулся.

– Bitte? – повторила она.

– Доктора Опдаала, пожалуйста…

В коридоре появилась средних лет женщина в розовом комбинезоне – она вела под руки двух крайне истощенных девушек. Обе пациентки выглядели тщательно ухоженными, модно одетыми и при полном макияже, что производило кошмарное впечатление – будто троица направлялась на показ мод в концентрационном лагере.

Теперь зазвонил телефон в кабинете Опдаала, сестра и ее подопечные исчезли за углом, и вот – руководитель клиники на проводе:

– Ja!^[58]

Сердце Макбрайда бешено забилось, едва он услышал этот голос. На миг он лишился дара речи.

– Ja. Ist we es?^[59]

Собеседник откашлялся и проговорил:

– Это Лью Макбрайд.

На другом конце провода наступила гробовая тишина. Наконец Опдаал подал голос:

– Ну, тогда здравствуй!

В его голосе было что-то не так, но что именно – Макбрайд пока не понял. Поэтому продолжил по заранее продуманному сценарию:

– Я убью тебя.

– Ты серьезно?

– Вполне, – ответил Льюис. – И очень скоро.

Директор засмеялся:

– Знаешь, Лью, я ни на секунду не поверю, что ты действительно это сделаешь. Ты не того сорта человек.

«Не действует, – подумал Макбрайд. – Что-то не так, он как-то странно разговаривает».

– …так что почему бы нам просто не встретиться? – продолжал собеседник.

– Обязательно встретимся! – заверил Лью.

– И поболтать по душам.

– Нам не о чем разговаривать, – начал Макбрайд, и тут его осенило, что не так в интонации директора: он совсем не удивлен.

– Нет, ты не прав, – продолжал хирург. – Нам о многом предстоит побеседовать. Для Института ты представляешь собой очень ценный опыт – думаю, это ты и сам понимаешь. – Он снова засмеялся. – Позволь, Рутгер тебя проводит.

Рутгер?

Макбрайд похолодел – он еще не до конца понял, что происходит, но уже чувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Мельком взглянул на потолок – и только теперь заметил видеокамеру: красный огонек мигал над направленным на него объективом. Льюис медленно обернулся, перехватил напуганный взгляд секретарши за стеклянной стойкой и пулей бросился к коробке с карнизами. И вдруг его с силой ударили об стену…

– Я смотрю, ты уже познакомился с Рутгером и Хайнцем, – заметил Опдаал, поднимаясь из-за стола, чтобы поприветствовать Макбрайда, которого грубо втолкнули в кабинет. – Присаживайся.

Один из телохранителей толкнул Лью в кресло у письменного стола Опдаала, а другой швырнул коробку с карнизом на диван.

– Gesetzt ihm in eine Zwangsjacke^[60], – приказал Опдаал и, когда один из охранников удалился, перешел на английский. – Это для твоей же собственной безопасности.

– Пошел ты! – плюнул Макбрайд и сразу пожалел об этом, так как второй телохранитель с силой хлопнул его по ушам. Опдаал засмеялся: «Ой-ой-ой!» Льюис опять попытался вскочить с кресла и тут же опустился, когда в основание его черепа ткнулся холодный ствол.

Очень скоро вернулся громила со смирительной рубашкой, и при виде его Макбрайд вжался в кресло – когда на тебя направлено дуло «зиг-зауэра», выбирать не приходится. Второй охранник рывком поставил пленника на ноги и натянул ему на руки рубашку. Льюис набрал полную грудь воздуха, когда телохранитель попросил его скрестить руки на груди и щелкнул застежкой на талии. Успешно справившись с этой задачей, здоровяк небрежно толкнул узника в кресло и устремил на босса преданный взгляд, ожидая дальнейших приказаний.

– Ich nehme es von hier^[61], – проговорил хирург и, точно смахивая со стола крошки, жестом приказал охране удалиться.

Оставшись с Макбрайдом один на один, он обогнул стол, облокотился на край и скрестил на груди руки: