Они прошли еще несколько десятков метров, как вдруг девушка остановилась и повернулась к спутнику:

– Дробовики?

Макбрайд кивнул, и они возобновили прогулку. На мосту Квейл-Бридж, ведущем в историческую часть города, Эйдриен снова встала как вкопанная.

– На днях ты сказал, что хочешь убить Опдаала. Дескать, тогда все выйдет на свет на суде, а я буду твоим адвокатом… Ты ведь пошутил, правда? То есть ведь не в этом состоит план?

Льюис оперся о перила моста и посмотрел вдаль, любуясь Цюрихским озером: по матово-черной поверхности плавно скользила флотилия белых лебедей. Дыхание паром выходило изо рта. Наконец Макбрайд заговорил:

– Ты хочешь сказать, что провалила экзамен по швейцарской юриспруденции?

Эйдриен покачала головой:

– И близко не подходила. Никогда не пробовала сдать. Не знаю языка. Ничего здесь не знаю.

Льюис задумчиво кивнул и пожал плечами:

– Ну, значит, не такой уж и хороший я придумал план. – И тут же с улыбкой добавил: – Не волнуйся, я ни в кого не стану стрелять, если только они не начнут первыми.

Две минуты спустя они стояли у витрины оформленного под старину магазинчика и смотрели сквозь стекло на диораму со сценами охоты: гончие загоняют лису, галопом мчатся лошади, всадники дуют в почтовые рожки. Прямо у входа их встретило чучело поднявшегося на задние лапы медведя, со стены за кассовым аппаратом скалилась голова вепря, а с противоположной стороны на посетителей уныло взирала семейка мертвых оленей.

Эйдриен закатила глаза.

– Нельзя просто прийти и купить ружье, – сказала она.

– В Швейцарии можно, – ответил Макбрайд, изучая пистолеты на застекленном прилавке. – Страна вооружена до зубов. Здесь даже по закону каждый мужчина от двадцати до сорока – ну, или что-то в этих пределах – обязан владеть оружием.

– Да иди ты!

– И не просто оружием, – добавил Лью, – а мощной винтовкой, из которой можно убить человека. Таков закон. – Макбрайд помедлил. – Слушай, в квартале отсюда есть универмаг. Ты не могла бы кое-что купить?

Эйдриен кивнула:

– Конечно. А что нужно?

– Карниз.

Ей показалось, что она ослышалась. Попросила повторить, и Льюис исполнил просьбу.

– Какой карниз?

– Любой. Главное, упакованный в коробку и не длиннее пяти футов. И еще мне понадобится скотч.

Эйдриен уж собиралась поинтересоваться, не купить ли заодно занавески и полотняные салфетки, как к прилавку вышел пожилой продавец и на безупречном английском спросил, не может ли он чем-нибудь помочь.

Макбрайд улыбнулся и ответил:

– Мне нужна боевая винтовка, пневматическая, с ручкой в форме пистолетной рукояти. У вас есть что-нибудь подобное?

Эйдриен среагировала так, словно ее спутник попросил полный чемодан порнографии: резко развернулась и решительно покинула магазин в поисках универмага.

Швейцарский климат очень далек от флоридского, а потому перед путешественниками вскоре встала проблема: где приобрести теплую одежду? Падал легкий снежок, и на улице было прохладно и сыро. К счастью, Зефельдштрассе изобиловала магазинами, где продавалась сшитая небольшими партиями одежда; Эйдриен подобрала себе мышиного цвета пальто с капюшоном, длинный шарф и пару мягких кожаных перчаток. С учетом скидок она заплатила всего десятую часть того, что можно ожидать от модельной одежды, но и это в сумме оказалось дороже всех ее прежних покупок.

Затем настала очередь Макбрайда, и, к удивлению Эйдриен, он после долгих поисков обнаружил магазин, где продавались заметно устаревшие товары. Льюис исчез в дверях и несколько минут спустя вышел в черном берете, военной куртке защитного цвета и видавших виды массивных ботинках.

Эйдриен стало явно не по себе.

– Ты собираешься в этом ходить?

– Последний писк моды! – отрезал Лью.

Наконец они оказались в вестибюле «Флориды» и, отогреваясь в теплых потоках воздуха, стряхнули с себя снег. От мокрых волос Эйдриен столбом валил пар. Потом они на удивление долго ждали крохотный лифт, который добирался с соседнего этажа, наверное, целую минуту. Макбрайд придержал перед спутницей дверь из дымчатого стекла, и они протиснулись внутрь.

– Теперь понятно, – сказала Эйдриен.

– О чем ты?

– Понятно, почему отель назвали «Флоридой».

– И почему же? – полюбопытствовал Макбрайд.

– За душевную теплоту.