– На данном этапе невозможно сказать ничего определенного. Амнезия может возникнуть по целому ряду причин – начиная от удара по голове и заканчивая эпилепсией. Ее могло вызвать сильное потрясение и даже злокачественная опухоль мозга. Я не исключаю, что здесь имеет место и какая-то форма истерии.

– Истерии?

Шоу прикрыл глаза.

– В принципе этот термин уже вышел из обихода. Я имею в виду адаптивную амнезию. Амнезию, которая явилась результатом не физиологических, а психологических причин. – Шоу сложил ладони пирамидкой и устремил взгляд на кончики пальцев. – К сожалению, четких границ между этими состояниями провести невозможно, но, выражаясь популярно, истерическая амнезия поддается лечению без оперативного вмешательства. Современные психиатры все чаще относят истерию к диссоциативным заболеваниям психики. – Врач взглянул на часы и рывком поднялся с места. – Как бы там ни было, многое прояснится после тестов.

Они обменялись рукопожатиями, и Шоу препроводил посетителей к двери.

– Итак, увидимся в три.

Дюран с Эйдриен заскочили проведать машину (штрафа за неоплату не обнаружилось), «подкормили» счетчик и нашли гастроном в паре кварталов от офиса Шоу. Там они съели сандвичи с бастурмой и гарниром из малосольных огурцов, попивая из банок газированную воду. Джеффри буквально места себе не находил от беспокойства. В голове у него беспрестанно звучали слова Шоу: «снижение умственной деятельности», «дисфункция», «истерия».

– Что случилось? – поинтересовалась Эйдриен, накалывая на вилку тонкий ломтик соленого огурца.

Джефф покачал головой:

– Если он попытается упрятать меня, я выхожу из игры.

– Упрятать?

– Да, в больницу для душевнобольных.

До встречи с Шоу оставалось больше часа, и они решили наведаться в офис «Взаимного страхования граждан».

– Если ты сам попросишь, тебе, наверное, выдадут копии пленок, – предположила Эйдриен. – Насколько я понимаю, ты их клиент, а значит, они заинтересованы в сотрудничестве.

Одна остановка на подземке и пять кварталов пешком – и вот девушка вместе со своим спутником оказались у цели, хотя здесь мало что напоминало страховую компанию.

По известному Дюрану адресу располагалось отделение службы доставки «Бокс энд мейл», где продавали пузырчатую оберточную пленку и картонные коробки. Также данный пункт отделения связи выполнял функции рядового почтового отделения, сдавая в аренду ящики тем, для кого получать корреспонденцию на дом было проблематично.

Офис «Взаимного страхования граждан» в номере 1119 представлял собой ячейку размером 4 на 6 дюймов, а дверца из прессованного металла скрывала ее содержимое.

Незадачливые сыщики заняли очередь, пока впереди какая-то женщина отправляла бандероль для сына, учащегося в Корнелле. Наконец, поравнявшись со стойкой клерка, Эйдриен поинтересовалась, как можно связаться с компанией «Взаимное страхование граждан».

Клерк, подвижный увалень с длинными светлыми волосами, ответил:

– Только одним способом, мэм. Отправьте им письмо.

– Но ведь вы заключали с ними какой-то договор или оформляли контракт. Там должны быть указаны их координаты.

Служащий покачал головой и сосредоточился на лежащей перед ним бандероли. С профессиональной сноровкой он прикрепил отрез липкой ленты ко шву.

– Вы не могли бы мне просто дать телефонный номер? – продолжала Эйдриен. – Это важно. Мне очень надо побеседовать с этими людьми.

– Леди, как вы думаете, зачем у нас вообще арендуют эти ящики? – Клерк широким жестом обвел ряды ячеек для писем. И хотя вопрос звучал риторически, Эйдриен все-таки сочла нужным ответить:

– Чтобы получать почту.

Парень бросил быстрый взгляд на назойливую посетительницу, а затем, ловко перевернув сверток, осмотрел его с нижней стороны и отправил в белую пластмассовую коробку с адресом почтовой службы.

– Эти ящики арендуют для того, чтобы получать почту тайно. Тайно, понимаете? – повторил он. – Если хотите узнать телефон одной из этих контор, звоните по номеру 411.

– Я пробовала, только их номер не значится в списках, – пожаловалась Эйдриен.

Клерк за прилавком сочувственно ухмыльнулся:

– Ну вот, видите. Именно об этом я вам и говорил: кто хочет разговаривать, тот к нам не обращается.