Эти двое на меня странно посмотрели. Что я сделала?

— Где была? — строго спросила Станина.

— В комнате, — нахмурилась я. Это, что допрос?

— Что делала? — опять строго.

— Пряталась, — пришлось сознаться мне.

— От кого? — загорелись глаза голубков.

— Не важно, — буркнула я.

Пойду-ка я, лучше чего-нибудь выпью. Что у нас есть? О, да у нас практически ничего не осталось. Выпив залпом пару стаканов коньяка, я направилась спать. А эти пусть делают, что хотят, главное меня не трогают и ладно.

Заснула я на удивление быстро, наверно, у меня стресс. Мне снилась мама, которая все время повторяла 'все будет хорошо' и 'ты будешь счастлива'.

* * *

Стас шел домой, совсем не понимая, что произошло. Почему она убежала? Что случилось? Ведь Станислав сам себе не мог признаться, что влюбился, как мальчишка…

Милана сидела одна за столиком, крутя в руках чашку, но, не поднося к губам. Парень долго на нее смотрел и не мог оторвать глаз. Какая же она красивая! На лице полная задумчивость. Стасу очень хотелось узнать, какие же мысли крутятся в черноволосой головушке.

Перерыв уже давно закончился, а девушка, совершенно, не спешила на лекцию. Взгляд синих глаз был устремлен в окно.

Стас на миг прикрыл глаза, приводя мысли в порядок. В голову забрался червячок, который постоянно вспоминал о поцелуе с Милой, о ее тонких пальчиках, о пухлых губках. Все его мысли были только о Милане.

Неужели он влюбился? Нет быть такого не может! Он же обещал, что больше никогда никого не полюбит. Тогда какого черта, он не может оторвать взгляд он Милы?

Девушка поднесла чашку и лицу, вдохнула аромат, нежно улыбнулась, чуть прикрыв глаза. Стас хотел узнать, о чем же она подумала, что это вызвало у нее на губах нежную улыбку, от которой появилась ямочка на щеке. Милая…

Станислав все-таки не выдержал и подошел к девушке.

— Можно присяду? — поинтересовался молодой человек. Девушка кивнула и опять устремила свой взгляд в окно.

Какая красивая! Такая ласковая и страстная. Барский прекрасно помнил, что было, когда пришел проведать больную Милану. Эти воспоминания заставили его напрячься. Стасу сейчас очень хотелось сжать эту девушку в своих объятиях и никуда не отпускать. Походу влюбился…

Легкая улыбка не покидало ее лицо, на котором не было не грамма косметики. Сейчас она выглядит такой беззащитной. Было очень тяжело отвести взгляд от девушки. Милана вновь подняла чашку на уровне лица, вдохнула аромат кофе и снова улыбнулась.

— Почему не пьешь? — поинтересовался парень.

— Я не люблю кофе, — последовал странный ответ.

— А заказала тогда зачем? — недоумевал парень.

— Запах кофе бодрит, и думать помогает.

Какая же она странная. Наверно именно поэтому и смогла зацепить Стаса. Молодые люди продолжали сидеть, и только минут через пятнадцать Мила встала.

— Я пойду.

Барский, молча, кивнул, смотря ей в след. Неужели и, правда, влюбился? В этом можно не сомневаться.

Станислав продолжал сидеть, совершенно забыв про занятия. Он никак не мог понять, что случилось с девушкой. В одном он был уверен, что виной всему был тот парень с фотографии. Он ее бросил или умер? Вот в этом вопрос.

Надо ее развеселить! С этими мыслями Станислав покинул кафе. А отправился он в ювелирный магазин, хотел сделать Милане подарок. Пробыл парень в магазине около полутора часов, а это много, особенно если учесть, что Стас не любил магазины.

Как только, взгляд парня упал на подвеску — с синим камнем, он понял, что это именно то, что ему нужно. Продавщица, которая строила глазки Стасу все полтора часа, пока он находился в магазине, сказала, что это сапфир и его значение.

Станислав из магазина вышел счастливый до невозможности, прижимая пакет, в котором кроме подвески лежало кое-что еще…

Вот только подарок Малинина вернула. И как она так быстро догадалась, сто это Стас? Хотя по выражению лица Королева можно было догадаться. Но фраза про потерянность показалась ему не правильной. Он тоже считал себя потерянным до встречи с Милой, а сейчас понял, что живет. Живет так, как никогда раньше, и прошлые обиды и непонимания просто сгинули.

Когда Станиславу позвонила Мила и попросила собрать народ, он понял, что надежда у него есть.