Максим сам не раз про себя обзывал Валерию всеми известными ему плохими словами, но такого он ей никогда не желал.

Маша стояла рядом и не знала, как поступить. Как вечная пацифистка Станина не любила ни драк, ни насилия. Ведь и с Лерой она общалась, пусть не так хорошо, как с Миланой, но общалась. Ладони девушки продолжали закрывать нижнюю часть лица. Машу охватил ужас — она слишком боялась за Милану.

Стас стоял рядом с Марией, не в силах подойти к своей возлюбленной, словно ее окружал невидимый купол из слез, боли и крови. Молодой человек винил себя за это происшествие. Не наговори он со злости Лере злых слов, она бы не убежала и не попала бы под машину. Барский смотрел на плачущую и поющую девушку и был готов сам заплакать, лишь бы Мила вновь улыбалась.

— Может ей успокоительного? — поинтересовалась полноватая женщина, кивая на Малинину.

— Нет! — Максим вскочил на ноги. — Не нужно ей успокоительного. Мы ее сейчас заберем.

Максиму не хотелось вновь сажать сестру на лекарства, она и так на них долго просидела.

— Стас помоги мне, — Макс попытался поднять сестру, чтобы она оставила тело Леры в покое и ее могли увезти.

Милана сопротивлялась, но все же отпустила подругу. Внешний вид девушки оставлял желать лучшего: на лице разводы слез и крови, одежда сырая и грязная.

— Ее надо домой, — сказал Стас, беря девушку на руки.

Максим, молча, кивнул и показал в сторону своей машины. Когда ребята двинулись, парень остановился и последний раз взглянул на бывшую девушку, которую сейчас закрывали простыней.

Домой добрались в молчании. Милана продолжала плакать на руках у Стаса. Все чувствовали себя не очень хорошо. В квартире молодых людей встретили Александр Николаевич и Ирина, которые так и застыли, увидев окровавленную дочь. Домработница схватилась за сердце, а глава семейства так и замер на месте.

— Что случилось? — пришла в себя Ирина и бросилась к плачущей Милане.

— Давайте я ее в комнату отнесу, а вы поговорите, — сказал Барский, направляясь к лестнице.

Никто препятствовать парню не стал, и Стас поднялся по ступенькам в комнату возлюбленной и сразу направился в ванную, где снял с девушки грязную одежду и отмыл от крови.

Уже через двадцать минут Малинина оказалась на кровати, сильно прижимаясь к парню.

* * *

— Мила, ты идешь? — в мою комнату вошел Максим в черных брюках и рубашке.

— Нет, — ответила я и вновь отвернулась к окну, в которое смотрела уже два часа.

Сегодня похороны Леры, но мне идти совершенно не хотелось. Может потому что я чувствовала в смерти подруги свою вину? Эти два дня прошли для меня, как во сне. Я ела, когда говорили, спала, когда Стас укладывал. Все это время Барский провел со мной, искренне считая, что это он во всем виноват. Сколько я его не переубеждала в обратном, Стас постоянно говорил, что если бы он держал язык за зубами, то ничего не случилось. Только я-то знала, что здесь его вины нет.

— Что случилось? — поинтересовался Малинин.

— Глупый вопрос, ты не находишь? — немного грубо отозвалась я, все еще никак не могла до конца отойти от смерти подруги на моих руках.

— Милана, тут нет твоей вины! — уверенно заявил братец, подходя сзади и ложа руки мне на плечи. — Перестань так убиваться — жизнь-то продолжается. Ты не должна из-за всего случившегося губить свою жизнь. Стас и так мучается вместе с тобой.

— Он приехал? — поинтересовалась я, неотрывно смотря в окно.

— Да и ждет тебя в низу.

— Пусть едет с вами, — сказала я, понимая, что совершенно не могу ехать на похороны Леры.

— А ты?

— Макс, я хочу побыть одна! — резковато ответила я. — Дайте мне тишины!

Максим ушел, так больше ничего не сказав. Снизу послышались голоса, а вскоре наступила тишина.