— Мы улетели, — сообщил Барский Машке и Максиму, которые и вернули нас в реальность. — А вы уже все решили?

— Нет, не все, — поднял голову к небу брат, которое радовало нас лазурной чистотой, и только на самом краешке неба виднелись небольшие перья-облака. — Мы с Марией решили сходить в кафе. Составите нам компанию?

— Составим! — слишком громко сказала я, видя, что Стасу не хочется никуда идти. Мне казалось, что собирается меня повести к себе на квартиру, но я дико боялась оставаться с ним наедине. Боялась я, конечно, не самого парня, а боялась его вопросов, реакции, мне было страшно отвечать на вопросы, а вдруг дурь какая-нибудь вырвется.

Сама для себя решила, что не буду переезжать или признаваться в любви до тех пор, пока… я не знаю до каких пор. Эта мысль заставила меня покраснеть. Максим и Машка смотрели на меня и тяжело вздыхали, кажется, они оба прекрасно чувствовали мои страхи. И как можно его не почувствовать, когда это чувство просто витает у меня над головой и сидит внутри меня одновременно, раздирая своими длинными когтями мои жизненно-важные органы.

Я покачнулась, готовая провалиться в черноте, беспомощности и злости, но крепкие и надежные руки Барского прижали меня к себе.

— С тобой все в порядке? — сором спросили у меня. Брат и подруга в одно мгновенье оказались около меня.

— Да! — всхлипнула и заплакала.

Я не знаю почему. У меня не было причины, мне просто хотелось плакать. Из груди вырывались хриплые звуки, а из горла дикий вой. Перед глазами стояла пелена, скрывающая от меня окружающий меня мир. Меня пытались успокоить, но ничего не получалось. Как обычно бывает, когда тебя жалеют — плакать хочется еще больше. Я ненавидела в этот момент себя, весь мир, этого проклятого Аверьянова. Я злилась на Стаса, на Машку и даже на брата. Вот только они ни в чем не виноваты. Это все вина… а чья это вина? Моя? Пашина? А может, виновата Лера? Или Максим?

— Милка, что с тобой? — обеспокоился Максим. — Стас, давай ее в машину!

И блондин взял меня на руки и понес в сторону стоянки, тихо говоря слова успокоения, которые в принципе на меня совершенно не действовали. Когда мы все оказались в машине: Макс за рулем, Станина рядом с ним, а мы со Стасом сзади. По-моему, я уже всю футболку ему испортила своими слезами.

Малинин, не говоря ни слова, завел машину и отъехал с территории университета.

— Выйдите, пожалуйста! — попросила подруга, тоном, не терпящим отказа, когда мы остановились не далеко от парка.

Парни поморщились, но перечить не стали. Они быстро покинули салон, а блондин это сделал с огромной неохотой. Подруга сразу же пересела ко мне. Она не говорила ни слова, не пыталась меня успокоить, а просто смотрела. В глазах ее было бушующее пламя — вот тебе и Машка пацифистка. Вот только когда я услышала ее голос: сухой, грозный, я поняла, что это не совсем та Мария Станина, которую я знала.

— Ну, и чего слюни-соли развела? — совершенно без сочувствия произнесла девушка.

— Маааш, мне страшно! — пропищала я под грозным взглядом серых глаз подруги.

— Страшно? Мила, вот объясни, чего ты боишься? Вот лично я не понимаю! Ну, приехал он, и что дальше? Что дальше, я тебя спрашиваю? — практически орала девушка, даже парни забеспокоились.

— В чем дело? — заглянул брат, озабочено смотря на нас.

— Не лезь! — рыкнула на него девушка. Это братца очень озадачило.

Пока он не успел скрыться, я попросила, что бы он купил сигарет, он хотел возмутиться, но все, же осекся, посмотрев на нас.

— Давай говори! — нажала на меня Станина.

— Что говорить, Маша?

— Все! — заорала она. — Говори все! Что не разлюбила ты его? Еще скажи, что вернуться к нему захотела, да?

— Нет, я не хочу вернуться к нему! — твердо сказала.

— Тогда, извини, какого @цензура@ ты ведешь себя так? Мила, я не понимаю. Ладно, соглашусь это, и для меня было шоком, но почему ты так реагируешь, м? Ты после каждой встрече будешь реветь, да? А если он навсегда вернулся, ты так и будешь избегать разговоров со Стасом? — как же зла была моя подруга!

— Маша, я пока не могу рассказать ему, — прикурила я, только что принесенные сигареты заботливым Максимом.