Бринн пыталась отвечать на его вопросы односложно, без эмоций, но прозорливость Лусиана могла поспорить с его настойчивостью. Он, очевидно, заметил ее меланхолию, когда она говорила о своей семье, особенно о младшем брате.

– Ты скучаешь по Тео? – спросил он как-то утром, когда они отдыхали, лежа в постели, после очередного обязательного раута любви.

Бринн кивнула. Светских увеселений в эту пору хватало, и ей было чем себя занять, но по Тео она все равно скучала.

– Очень.

– Ты не хочешь его навестить?

Глаза ее загорелись. Она, не веря своим ушам, подняла голову от плеча Лусиана и посмотрела на него:

– Не могу описать словами, как бы мне этого хотелось, Лусиан. И хочется верить, Тео ничего не имел бы против каникул. Он пишет мне вполне жизнерадостные письма, но я подозреваю, что он все равно немного скучает по дому.

– С удовольствием поеду с тобой. Если хочешь, мы можем поехать на следующей неделе.

– Чудесно! – воскликнула Бринн и села в постели. – Я сейчас же напишу письмо в школу.

Лусиан засмеялся.

Как бы там ни было, он оказался верен слову, и в начале следующей недели повез Бринн в Харроу, городок, расположенный всего в паре часов езды к северу от Лондона. Забрав мальчика из пансиона, они провели с ним весь день: устроили пикник в Эппинг-Форест, потом вернулись в город, гуляли по извилистым узким улочкам, покупали разные приятные мелочи, пили чай. Лусиан постарался сделать этот день незабываемым как для Бринн, так и для Тео.

День, проведенный в Харроу, показался Бринн самым счастливым днем за все время ее брака. Теперь, когда она своими глазами увидела, что Тео доволен жизнью, словно груз свалился с ее сердца. Даже когда они вернулись в Лондон, настроение у нее оставалось все таким же приподнятым. И будущее не виделось мрачным. Она больше не чувствовала себя одинокой, да и о каком одиночестве речь, если Лусиан был исполнен решимости вести себя как идеальный супруг? И тосковать, не было времени. Она продолжала помогать Рейвен в подготовке к свадьбе. Едва ли не каждый вечер они с мужем посещали званые вечера и балы, часто бывали в театре. Лусиан предоставлял ей Право выбирать вечерние увеселения и всюду ее сопровождал.

Он, казалось, не замечал других женщин, его мысли занимала только жена, а все его устремления были направлены лишь на то, чтобы сделать ей ребенка.

Через неделю после посещения Харроу Бринн сидела за туалетным столиком, дожидаясь, пока горничная сделает ей прическу – после совместного ужина дома они с Лусианом собирались ехать на бал. Она не увидела его, а почувствовала его присутствие. Бринн подняла глаза. Лусиан стоял, небрежно прислонясь к косяку двери, ведущей в ее гостиную.

Сердце ее гулко застучало, как бывало всякий раз, когда он оказывался рядом. Но тут она заметила, что он одет совсем не для бала, и сердце ее забилось вдвое быстрее. Из одежды на нем был лишь халат из темно-зеленой парчи, и он был так красив, что у Бринн перехватило дыхание.

Затем, коротко кивнув, он отпустил горничную, чем несколько разозлил Бринн.

– Мег еще не закончила меня причесывать, – сказала Бринн, когда горничная мышкой выскользнула из спальни.

– Прическа подождет. Я велел накрыть ужин в твоей гостиной, и угощение может остыть. Ты не хочешь составить мне компанию, любовь моя?

Ему стоило лишь улыбнуться – вот так, лениво, многозначительно, и все ее раздражение как рукой сняло.

Он протянул ей руку и торжественно повел в смежную гостиную. Изысканные ароматы возбуждали аппетит. Такой ужин мог предварять только ночь любви. В камине потрескивали поленья. Огонь горел неярко, но в комнате было тепло. А какие яства ждали их на столе!

Лусиан взял на себя труд прислуживать Бринн за столом, и, когда оба поужинали, он откинулся на спинку кресла и, поднеся бокал с вином к губам, устремил взгляд на ее грудь.

Она почувствовала, что краснеет под его взглядом.

– Вам обязательно так на меня смотреть? Всякий раз, как вы на меня смотрите, я чувствую себя, словно вы меня… одним словом, вы меня поняли.

– Возможно, потому что каждый раз, глядя на тебя, я именно этого и хочу.

Бринн взглянула на часы на каминной полке:

– Вам не пора начинать одеваться? Скоро бал.

– Я еще не утолил голод.

– После столь роскошного ужина чего еще можно желать?