В ту ночь Лусиан не приходил к ней, как не приходил и всю последующую неделю. Бринн убеждала себя, что должна быть благодарна ему за передышку. Но отчего-то без этих ночных визитов она еще острее чувствовала свое одиночество.

Однако причина ее уныния крылась не только в том, что отношения с мужем стали донельзя напряженными. Дабы не допускать того, что случилось во время приема у леди Эджком, Бринн перестала бывать в мужском обществе. Она вообще редко выходила из дома, и то лишь в компании знакомых дам. С Пикерингом и Хогартом она отказывалась общаться совсем.

Она чувствовала себя отрезанной от жизни. К тому же временами на нее накатывала черная меланхолия, которую нельзя было объяснить одним лишь одиночеством. Месячные пришли и закончились в срок, что означало, что она не забеременела. А это значило, что рано или поздно их брачные отношения с Лусианом должны были восстановиться.

К концу первого месяца ее замужней жизни все же случилось одно радостное событие – по пути домой из Харроу ее заехал навестить Грейсон.

Бринн была так счастлива, что бегом помчалась ему навстречу и бросилась в объятия брата.

– Эй, детка, не задуши меня, – со смехом сказал Грейсон, освобождаясь от сестриных, объятий.

Когда до Бринн дошло, что на нее с недоумением смотрит дворецкий и кое-кто из слуг, она схватила Грейсона за руку и потащила за собой в салон, закрыв за ними дверь, чтобы никто не мешал.

– Надеюсь, ты привез мне весточку от Тео? С тех пор как я уехала, я ничего о нем не знаю.

– Некогда было писать. Ведение домашнего хозяйства занимает уйму времени. Я даже представить не мог, сколько всего ты делала по дому, чтобы в нем было тепло и уютно.

Бринн лишь досадливо отмахнулась от комплимента.

– Как дела у Тео?

– Хочу тебя обрадовать. Учителя в Харроу им довольны, и, по-моему, он вполне счастлив. Когда я уезжал, он с учителем химии обсуждал окислительные свойства каких-то там кислот.

– Он счастлив, ты не шутишь? Он, правда, выглядит счастливым?

– Безмерно. – Грейсон испытующе посмотрел на сестру. – А как насчет тебя, Бринн? Ты счастлива?

Бринн пожала плечами. Ей не хотелось обсуждать свой брак.

– Я счастья не искала. А теперь, пожалуйста, расскажи мне о Тео.

Бринн уселась рядом с Грейсоном на кушетку и принялась расспрашивать его об успехах Тео. Она с любовью смотрела на брата, пока тот с удовольствием пил чай с домашним печеньем, принесенный заботливым дворецким.

Когда речь, наконец, зашла о ближайших планах Грейсона, тот смущенно сказал:

– Я надеялся получить приглашение остановиться здесь, в этом доме, если Уиклифф не возражает. Мне бы не хотелось тратить деньги на номер в гостинице.

– Ну конечно, ты должен остановиться у нас, – заявила Бринн, добавив немного запальчиво: – Не важно, возражает против этого Уиклифф или нет.

Бринн вызвала дворецкого, велев ему распорядиться насчет того, чтобы карету Колдуэллов разместили в каретном сарае, а лошадей на конюшне. Она сама проводила брата в комнату для гостей. Отношения Бринн с домоправительницей оставались натянутыми, и Бринн не хотелось, чтобы язвительные замечания миссис Пул отравили им с Греем радость от общения.

Решив, что Грейсону надо дать время на то, чтобы освежиться и отдохнуть, Бринн предложила встретиться за ужином в шесть.

– В Лондоне обычно ужинают намного позднее, – пояснила Бринн, – но я предпочитаю сохранять привычный деревенский уклад.

– Уиклифф будет ужинать с нами? – стараясь не выдать голосом своей острой заинтересованности, спросил Грейсон.

– Едва ли, – ответила Бринн. – Я обычно ужинаю одна. Лусиан мало бывает дома.

Грейсон пытливо взглянул на сестру, но от комментариев касательно ее брака воздержался. Вместо этого Он задал ей довольно странный вопрос.

– Бринн, что ты знаешь о работе Уиклиффа в министерстве иностранных дел?

– Не так уж много. Мы никогда не говорили о его работе.

– Я слышал, что он работает в разведке. Шпион, так сказать.

– Мне об этом говорили. – Она вопросительно подняла брови. – А тебе что до этого?

Грей пожал плечами:

– Так. Просто любопытно. Ну что же, увидимся за ужином.