Джейк прерывисто вздохнул, стараясь сдержать раздражение. Не только физическое влечение к Кэтлин вызывало у него боль и беспокойство. Его сердце непрерывно ныло. Оно предчувствовало беду. Напоминало обо всем, чего был лишен Джейк за прошедшие четыре года. И заставляло гадать, сумеет ли он вернуть утраченное.

Этой ночью Кэтлин не спалось. Она ворочалась в постели, изнывая от удушливой жары, необычной для июня, и борясь с опустошающим, безнадежным чувством, которое преследовало ее с тех пор, как она узнала о возвращении Джейка.

То и дело Кэтлин поглядывала на открытое окно, откуда сквозь полупрозрачные занавески лился лунный свет. Она знала: стоит ей выглянуть, и перед ней раскинутся предгорья, за которыми скрывается ранчо Маккордов. Когда ей было восемнадцать лет, она целыми часами смотрела в окно, предвкушая встречу с Джейком — в то лето он заменил ей весь мир. Но еще больше часов она провела у окна после смерти брата, ожидая, что Джейк вот-вот вернется и заявит о своей невиновности.

«Не смей!» Кэтлин резко оборвала цепочку мыслей, как делала всегда, когда заходила слишком далеко. Вспоминать прошлое — не только бесполезное, но и болезненное занятие. Ей хотелось оплакать давно ушедшую любовь, которая оставила незаживающие раны. Она убеждала себя, что больше она не испытывает никаких чувств к Джейку, но на самом деле…

Смахнув слезы, обжигающие глаза, Кэтлин взбила подушку и перевернулась на другой бок, твердо решив пресекать любые мысли о Джейке Маккорде.

Она по-прежнему мучилась бессонницей, когда вдруг услышала резкий стук в дверь, эхом прокатившийся по дому. По подсчетам Кэтлин, время близилось к полуночи. С лихорадочно бьющимся сердцем она откинула одеяло, гадая, кто мог явиться к ней в такой час, в ночь на субботу. Работники ранчо обычно входили в дом через заднюю дверь; тем из них, кто отправился в город потанцевать и сыграть в покер, предстояло развлекаться еще несколько часов.

Снаружи было тихо. В открытое окно Кэтлин отчетливо видела освещенные луной корали и овчарни. О Господи! Может, что-то стряслось с Райаном?

Почтальон, разносивший телеграммы, обычно стучал в переднюю дверь дома.

Кэтлин торопливо набросила халат и, ступая босыми ногами по гладкому деревянному полу, выбежала в темный коридор. Но едва она распахнула дверь, как отшатнулась и застыла на месте.

У порога, прислонившись к стене, стоял Джейк. Кэтлин смутно различала очертания его лица, но ей не нужен был свет, чтобы узнать Джейка.

— Что тебе здесь надо, Джейк?

— Мы должны поговорить, — холодно и глухо отозвался он.

— Сейчас?!

— Да, кошка, именно сейчас. Надо все выяснить раз и навсегда. Отсюда ты уже не сможешь сбежать. — Он бросил быстрый взгляд через плечо, как человек, который никогда не забывает об осторожности, и шагнул к двери.

— Джейк, тебе нельзя сюда!

— Почему? — Он вошел и закрыл за собой дверь, мгновенно наполнив своим присутствием темный коридор. Кэтлин уловила запах разгоряченного тела, пота, кожи и чуть не задохнулась, почувствовав, какое действие оказывал на нее этот запах.

— Потому что… — Она осеклась. «Потому что я одна дома», — подумала она и сказала: — Уже поздно.

— Ну и что? Тебе все равно придется выслушать меня. Я уже по горло сыт обвинениями в преступлениях, которых не совершал.

Кэтлин прищурилась, безуспешно пытаясь рассмотреть в темноте его лицо.

— Ты выпил?

— Нет, а жаль, — пробормотал он так тихо, что Кэтлин с трудом разобрала слова. — Может, тогда я сумел бы забыть… Зажги лампу, Кэт, — внятно добавил он.

— Джейк…

— Ты предпочитаешь стоять в темноте? Она наводит меня на мысли о более приятных занятиях…

Кэтлин торопливо нашарила на тумбочке коробку спичек и зажгла одну лампу. Она прикусила губу, когда крохотный золотистый огонек осветил волевое лицо Джейка. Щетина скрадывала очертания челюсти и подбородка, но ничуть не скрывала порезы и ушибы, полученные в драке. Джейк пристально смотрел на нее, словно желая заклеймить пылающим взглядом. Все, что оставалось Кэтлин, — это распрямить плечи в напрасной попытке взять себя в руки.

— Неужели этот разговор так важен для тебя, что ты прокрался сюда среди ночи?

Джейк криво улыбнулся.