Струйки воды стекали по блестящему телу Джейка, когда он выходил из горного пруда. Наблюдая за ним с нагретого солнцем каменистого берега, Кэтлин затаила дыхание при виде этого ошеломляющего, великолепного зрелища. Джейк стоял перед ней во всем блеске мужской красоты, кристальные капли воды искрились на бронзовой коже, как бриллианты, под ярким горным солнцем. Одного взгляда на Джейка хватило, чтобы Кэтлин ощутила знакомое тепло между бедер. Чувства переполняли ее сердце.

Ее муж…

Они поженились сегодня утром, всего несколько часов назад, окруженные родными и друзьями. Но при первой же возможности они улизнули, помчавшись в горы, к давно облюбованному уголку, где они некогда познакомились. Там они и довели церемонию до конца.

Кэтлин не хотелось вновь появляться в этом укромном убежище, бороться с неотвязными воспоминаниями о Ниле сразу же после свадьбы, но почему-то у нее вдруг возникло ощущение, что она вернулась домой. Казалось, она дочитала последнюю главу трагедии и наконец-то смирилась со смертью брата.

К удивлению и радости Кэтлин, она обнаружила, что Джейк воздвиг каменный памятник Нилу возле тропы, ведущей в долину, и при виде этого зрелища слезы навернулись у нее на глаза, немного приглушив боль в сердце.

Она искренне желала, чтобы Нил по-прежнему был жив, но мысли о его смерти больше не причиняли ей таких мук. Ее брат совершил ужасную ошибку: он не только безжалостно стрелял в Джейка, но и слепо следовал по стопам мстительного отца. И поплатился за это собственной жизнью.

Но теперь с прошлым покончено, напомнила себе Кэтлин. От сожалений ей никогда не избавиться, но сейчас не время плакать. Более чем когда-либо ее влекло будущее. Будущее с обожаемыми сыном и мужем.

Будущее с Джейком.

Печальные мысли улетучились, едва Кэтлин перевела взгляд на фигуру мужа, при виде которого у нее перехватывало дыхание. Здесь, в раю влюбленных, прошлое не существовало. Значение имело только настоящее. Здесь они были единственными людьми на свете.

Волнение наполнило Кэтлин при мысли о предстоящем соединении. Через несколько минут она отдастся человеку, которому всегда принадлежало ее сердце. Джейк овладеет ею, утоляя жажду. Их соитие будет бурным, нежным и страстным, как всегда. От этих мыслей сладостная дрожь пронзила ее.

Должно быть, Джейк почувствовал ее предвкушение, ибо его белые зубы сверкнули в обезоруживающей улыбке — влекущей, невыразимо мужской.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, кошка, я за себя не ручаюсь.

— Я готова рискнуть, — бесстрашно отозвалась она.

— Не терпится, да? — Он положил ладони на узкие бедра, его улыбка стала дразнящей, дерзкой, самодовольной.

Однако он имел полное право гордиться своей мужской красотой, подумала Кэтлин. Очарованная, ошеломленная, загипнотизированная, она следила, как Джейк поднимается к ней по каменному склону, и восторгалась грациозной силой его гибкого, мускулистого тела. Он двигался с изяществом, сводящим ее с ума… и вблизи казался еще более неотразимым. Через несколько минут он остановился над камнем, где сидела Кэтлин поджав ноги. Она чувствовала, как солнце согревает ее обнаженное тело, но этот жар был ничтожен по сравнению с опаляющим взглядом Джейка. Его прищуренные глаза коварно поблескивали, в них мелькали опасные и греховные огоньки. Горячее и мощное желание пробуждалось в Кэтлин под этим соблазнительным взглядом.

Джейк смотрел в лицо Кэтлин так, что она чувствовала себя прекрасной и желанной, а ее сердце поминутно ускоряло бег. Мышцы уже начинали напрягаться в предчувствии восхитительного прикосновения сильных рук Джейка к коже, ласк его губ. Кэтлин затаила дыхание, когда Джейк склонился над ней.

Но он не дотронулся до нее. Пока он медлил. Пылающий взгляд пронизывал ее обнаженное тело, задерживался на груди, стройных ногах, по-мальчишески узких бедрах и темных завитках в месте их слияния.

Сердце Джейка колотилось при виде наготы Кэт, но, потянувшись к ней, он лишь слегка коснулся прелестного изгиба щеки и шеи кончиками пальцев. Он склонился ниже, но только скользнул ладонью под шелковое покрывало ее волос, обхватывая мозолистыми ладонями ее лицо.

— Жена… — негромко произнес он, словно пробуя это слово на вкус. — Пожалуй, звучит неплохо.